Чонгук просит помочь, а Джисон хочет от стыда провалиться. О новых знакомствах, зарождении дружбы и кинке на силу.

—Ближе к делу, —Джонг облокотился о кухонную тумбу и поднёс к губам наполненный ярко-оранжевым соком стакан, делая первый глоток./ —...И он сразу сказал мне о сцене с поцелуем, вроде как это главная часть и она должна максимально тронуть зрителей, и... — взглянув на нахмурившегося от его колебаний старшего одногруппника, Тэмин опустил голову, глубоко вздохнул и зажмурился, выпалив на одном дыхании: — Я никогда раньше не целовался, поэтому, пожалуйста, научи меня, хён. Я не хочу всё испортить.

— Тэ, — он проглотил напряжённый вдох. — Напомни, куда тебе фотографии? Тэмин расселся в кресле и, возможно, неосознанно прикрывал руками грудь и прятал лицо. Он оставил на себе только белые штаны в облипку. Один вид худощавого юного тела заставлял испытывать чувство вины за преступные желания. — Маме твоей отправлю, — съязвил Тэмин. — Давай уже.

— Хочу побыть сверху. Не в том смысле, а... Буквально, — Феликсу даже такая формулировка давалась с трудом, из-за чего в его голову не пришло ничего лучше, чем уткнуться лицом в одну из подушек.

Пустыня. Огромная жаркая пустыня. Сан посмотрел на пистолет еще раз. Для охоты этого мало, да он и стрелять-то не умеет. От жажды или жары он умрет гораздо раньше, чем от голода. Проще было бы пустить себе пулю в лоб. Но... Сан сжал зубы. Он хочет жить. Он будет жить.

Всего-то обычная простуда с потоками соплей, но кто бы мог предположить, что она отрубит способность Чуи да еще и в самый неподходящий момент - во время длительного перелета домой, тем самым вызвав приступ аэрофобии, что явно удивило его самого, поставив заодно в тупик и Дазая, которому - без вариантов - со всем этим придется иметь дело.

Чанбин нахмурился еще гуще — кажется, что он хочет ударить пол, как будто он оскорблен тем, что выцветший синий ковер осмеливается существовать в одном пространстве с ним. — Я не думаю, что тебе стоит оставаться одному во время твоей... твоей течки. — Что? — пронзительно крикнул Минхо с дикими глазами, — я не... это не... о боже мой, — низко шипит омега, — какого черта, Чанбин. Чанбину хватает совести смутиться, увидев глаза заалевшего от предложения Минхо. — Ты уверен?