Под шумок деревенского праздника Робин и Гай, стащив бутылку вина, решили уединиться на сеновале. Не приведет ли этот вечер к чему-то большему, чем кража и совместная выпивка?

Он присягал королю, сражался с ним плечо к плечу, пил из одного кубка, спал под одним плащом и прикрывал в бою. Король спас ему жизнь, отразив меч сарацина — длинный шрам на спине никогда не даст забыть об этом. И Гай не может остаться в стороне, когда случайно узнает о заговоре. Не может — невзирая на то, что Ричард однажды сделал, и что он не в силах простить, хоть и понимает, что иначе было нельзя. Пока король вновь воюет за гроб Господень, кто-то должен сохранить для него трон...

Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят

Желание защитить того, кто дорог, может причинить боль. Связь, которая тянется через всю жизнь, может стать проклятием. Сделать один шаг навстречу иногда сложнее, чем пройти долгий путь. Но если переступить через гордость, ненависть (ненависть ли?), недоверие, принять невозможное — можно вновь обрести то, что потерял.

Они отвыкли полагаться друг на друга, отвыкли слушать, оба слишком упрямы. Придется привыкать, что Гай уже не тот мальчишка, который баловал младшего товарища, уступал ему. Но сначала нужно поговорить, объясниться... опять. Робин надеялся, что это будет проще, чем в предыдущий раз.

И Николас сорвался. Он не мог потом вспомнить, как ни старался, что творил, что говорил… Прояснилось в голове — да и то вспышками, какими-то отрывочными безумными картинками — только потом, когда он прижимал кардинала к кровати, ловил его мертвенно белые губы, задыхаясь от боли и нежности, шептал что-то бредово ласковое, и тело было горячим, мерзлый воздух вокруг накалялся от этого сумасшедшего жара, а холодные руки Джакомо лежали на его плечах, уже не отталкивая — удерживая, не отпуская.

- А тебе мой парень, Стефанус, разве не всё рассказал? И то, что ты теперь - мертвый? Для нашей Святой матери церкви ты больше не существуешь, что лично удостоверено двумя инквизиторами, нотарием, каноником и викарием церкви святого Этьена, и даже епископом диоцеза Агд! Продолжение фика - "Серенада инквизитора".

Любимая женщина сбежала и вышла замуж за другого, начальник вечно насмехается и унижает, и даже застарелый враг оказывается вроде как и не врагом. Всё встало с ног на голову, когда Гай Гизборн решился на одно безумство: убить шерифа Ноттингемского.

– Как ты? – Как шлюха под клиентом, – он недовольно оглядел свои бедра, где четко впечатались руки палача, оставив красные с синевой отметины. В глазах застыли слезы обиды и перенесенного унижения, щеки пылали. – Ты зачем пришел сюда из Агда? Присунуть свой член больше некому? Франция, Окситания, 1310-1311гг.

Ингель упёрся вглядом в чью-то грудь. А потом задрал голову и встретил смеющийся взгляд другого парня. Высокий и стройный, со светлой косой, лежащей на плече, он был словно молодой ясень. Только сейчас Ингель понял, что значит это сравнение в висах Браги Боддасона, скальда. - Неужели твой младший, Вальтер? - спросил тот, и ровные полукружия бровей приподнялись удивлённо. Отец развёл руками — мол, что поделать, дети быстро растут. - Ингель, это Эвен Нэсхайм, - сказал отец.

Теперь Джироламо Риарио знает о Леонардо да Винчи всё, но отношения между ними становятся лишь сложнее и запутаннее. А тут еще Святой Отец решил, что довольно терпеть самодурство Медичи, и, помимо обычной работы, приходится заниматься подготовкой к поистине поворотному событию.