18+ Даже имя его вспомнилось с трудом. Невзрачный - взгляду зацепиться не за что. Где уж тут любить. Нельзя. Неправильно. Невозможно. И Костя ненавидел.

Он считал себя обычным парнем, не склонным к авантюрам. А в элитный отряд смерти попал, как ему казалось, по чистой случайности. Он мог отказаться от вступительных экзаменов, испытаний и даже посвящения в бойцы. Но он не сделал этого, в какой-то момент поддавшись честолюбию, жажде славы и престижа. А потом понял, что держит его не жадность, не пережитая боль и не упрямство. Влечение к напарнику, что был и опорой, и помощником, и любовником, и предателем... и искусно спрограммированной ложью.

Я по жизни окружен покойниками. Ян — котами.

Брут бесит меня. Тем, как чужеродно выглядит рядом со стогом свежего сена. Тем, что ему все достается по щелчку пальцев — бабки, тачка, обучение в Хьюстонском. Что «работа» на ферме для него — лишь галка дополнительной летней активности и пускание пыли в глаза жителям Дарнеби перед предвыборной кампанией его отца. Но больше, конечно, Брут бесит тем, что никогда не говорит прямо, что ему надо. Мы не говорим об этом. Мы это делаем молча. С самого начала лета.

А ты все разрушил. Если бы я не знал о той жизни, которую ты мне обещал, я бы так не убивался, потеряв ее.

Директора школы Петера Линдстрёма, из-за бритой головы прозванного кем-то Чупа-чупсом, недолюбливали все. За строгость и острый язык. Стоит налажать — и пожа-ал-лте! — он уже рядом с очередным пакостным комментарием наготове. Тори вот только врезать может хлестко и с ходу, а как дело до слов доходит — так фиг! А эта сволочь лысая, Чупа-чупс недолизанный, всякий раз подкараулит, куснет за самое чувствительное, а после смотрит и наслаждается. Убил бы!

Испокон веков несколько семей, в том числе моя, собирались вместе, чтобы их отпрыски смогли найти своего истинного. Непонятно по какому принципу проходил отбор семей, но исправно каждый альфа встречал на этом собрании своего омегу. Чертовщина какая-то. Дьявольщина.

У него стояк адский и новые взгляды-выстрелы прямо в сердце. У него оно вместо крови свинец плавленный качает. У него тут пиздец по имени Мо Гуаньшань в чистом неразбавленном и — господи-боже, — без одежды.

Драко проклят и набрасывается на Гарри, признаваясь в любви и осыпая бесконечными смущающими комплиментами. Гарри обязан узнать, кто проклял Драко и помочь ему, но всё выходит из-под контроля, потому что Малфою его помощь не нужна.

— Ты будешь жалеть об этом, Поттер, — шепотом сказал Драко, смотря полуприкрытыми глазами вниз на его рот. — Когда вспомнишь, кто я. — Нет, — неслышно выдохнул Гарри и наклонился к его губам.

...и думать, как младший брат твоего лучшего друга позвонил через неделю после восемнадцатого дня рождения и прошептал: «А теперь я достаточно взрослый, чтобы рассказать, что сейчас делаю под одеялом?..»

— Я хочу, чтобы ты отвлек... — Да, чтобы я отвлек того профессора, которого ты до усрачки боишься, — фыркнул Джейсон. — И как я это сделаю? Предложу поболтать о политике Карла Пятого за чашкой кофе?

Кью остыл к дракам и нарушению университетских правил. Нашлись дела поважнее. Например, задница их преподавателя по американской литературе.

- Ты так стремишься не соответствовать установленным в нашем обществе рамкам, что готов идти по головам, выкручиваться, - раздраженно говорит Чонгук. - И даже не задумываешься, по кому можешь пройтись. Я тебе в этой жизни ничего плохого не сделал, всегда шел навстречу. - Это моя жизнь, - шипит Тэхён, - и я хочу своего счастья, хочу жить так, как надо мне. - Ты мог быть счастлив, - тихо отвечает Чонгук, - но даже не заметил этого шанса. И упустил его. Черные глаза обвиняли, Тэхён отвел взгляд.

– Я больше никогда и никому не позволю сделать тебе больно, – прохрипел ему Тянь однажды, и Шань помнит, как подумал тогда с усталой обреченностью: «Верю». Подумал: «Потому что ты сделаешь больно сам».

"...Стиву Рема жалко не было, ни когда он не хуже остальных кидал в парнишку шариками скомканной бумаги, ни когда участвовал в его избиении, ни даже когда окунал его головой в школьный сортир – правда, было это еще в восьмом классе. Стиву не было жалко Рема, потому что не оставалось сил пожалеть даже себя самого..."

В детстве собаку мечтал завести, но родители не разрешали. Теперь вырос и для дрессировки завёл тебя. Можешь кусаться и лаять.