Круизный лайнер, бушующее море и сильная любовь.

Феликсу снятся кошмары. Черные уродливые щупальца охотятся за ним и хотят утащить в неизвестность. Страшно, холодно и мрачно. Они снятся ему каждый день и он уже не помнит, когда засыпал с удовольствием в последний раз. Хван Хенджин стал успокоительным. Только от одного его вида на душе становилось комфортно и сны не бушевали так сильно, как обычно. Их любовь была настолько сильна и крепка, что не смогла закончиться спустя столько лет...

Хан очень сильно любил фильмы ужасов, при этом до невозможности боялся их смотреть. Лучший друг всегда был рядом. Но что-то пошло не так. Оказывается не надо бояться событий в фильмах, собственных сновидений надо бояться, Хан Джисон. – Ну хен мне страшно но это ужасно интересно, а когда мы смотрим фильм вместе с тобой я могу прятаться за тобой или же попрошу и ты меня обнимешь. Обнимешь ведь? – мило хлопает глазами парень. – Обниму конечно, но ты, Хан Джисон ей-богу ты мазохист.

Он любил его. Любил бесстыже, ласково, игриво. Он любил его назло всем “светлым головам”. Он умер бы за него, если бы не одно но. Тот умер первым за Хёнджина.

трава щекотала оголённые лодыжки, сотни раз за эти девяносто дней лета обожжённые листьями злючки крапивы. но каждая рана и каждый ожог залечимы, пока под боком есть светлый лучик солнца, по имени ли феликс.

Хван Хёнджин восхищал своей силой. Его уважали и друзья, и враги. И Феликс тоже уважал. Уважал и немного боялся. Он привык к скромности и простоте, к лугам, полным жёлтых одуванчиков, из которых он любил плести венки, привык к крикам отца о своей никчёмности и к тому, что его никто не замечает в родном доме. А Хёнджин пришёл как гром среди ясного неба, одним своим видом и запахом вышиб из Феликса воздух и заставил подогнуться колени.