— Ну-ну, — с ухмылкой Кайзер стаскивает с него нижнюю часть одежды, проводит ногтями по стоящему члену и вздыхает, прежде чем сжать член Исаги, растереть собравшуюся на головке смазку по всему члену и поцеловать Йоичи за ухом. — Знаешь, когда я стану лучшим в мире нападающим, я, так и быть, позволю находиться тебе рядом со мной на поле, а потом буду трахать после каждого матча так, что ты не сможешь вспомнить ничего, кроме моего имени. — Если станешь. — У тебя остались силы разговаривать?

Самый большой эгоист на свете в ярости, когда Бачира дразнит его.

Пока Исаги находится с Бачирой, он забывает о всевозможных проблемах.

Исаги любит властвовать, а Бачира совсем не против.

Капли катятся по лопаткам, от прикосновений становится чувствительным, Исаги ведет от сильных рук, что мнут бедра, от губ на нежной коже, от зубов, что вгрызаются в плоть, оставляя следы.

Рин продолжает сверлить Исаги взглядом, Исаги понятия не имеет почему.

Наги не свойственно долго думать над вещами, но есть отдельный случай требующий скорейшей решения проблемы.

Кунигами уже успел выучить, что Чигири допоздна тренировался в одиночестве, а утренние тренировки таковыми не считал, в столовой сидел один и выскальзывал в душевую тоже — лишь тогда, когда все из неё возвращались. Кунигами казалось, что его эгоистичное желание быть с Чигири как можно чаще, полностью не реализовывалось ввиду нелюдимости Чигири и его собственной вежливости. Если бы не один странный, но счастливый случай.

— Я хочу заплести твои волосы. Нельзя? — Можно, — и очень хочется рассмеяться.

Для Несса подобно пытке наблюдать за тем, как Кайзер и Исаги становятся символом романтической привязанности в глазах общественности. Это ведь не так.

У них обоих есть плохие привычки, но когда Несс начинает исчезать после тренировок, Кайзер не может не разобраться с этим.

Кайзер задавался вопросом, почему никто не говорит о том, как меняется Йоичи на поле и за его пределами. Удивительно, что никто не заметил этого в последнем матче.