В ногах правды нет. В ногах только член Александра Сергеевича...

Ты слышишь шаги, лязг металла и вздохи, Ты видишь людей, покидающих дом. Затмение солнца - дела очень плохи... Ты слышишь их речь, но не знаешь, о чем

Вот, что значит любить по-русски! Вот, что значит честна́я любовь!

Я желаю себе иной судьбы! Я жить хочу, понимаешь, жить? Как они, как люди, я хочу прожить свою крошечную, пусть хоть минуту она длится, но будет моей, жизнь, я состариться хочу, хочу любовь испытать, ты же говоришь, что прекраснее нее нет ничего на свете. Любовь движет вселенной, солнцем и светилами, так почему же она не осенит меня?!

– На колени и локти, живо, – следует очередной отрывистый приказ. Облик Воланда неуловимо меняется, его щегольская строгая одежда превращается незаметно постороннему глазу в военную форму, незнакомую Мастеру своим кроем и видом. Черная, сидящая безупречно, туго подпоясанная ремнем, с теми же омерзительно блестящими сапогами до колена и неизменными перчатками. И красивыми яростными орлами на петлицах.

Мастер чувствовал, что создает нечто непоправимое и жуткое, однако не мог перестать писать, слова сами рвались на бумагу, выскальзывая из кончика его карандаша: "И вот тогда на залитых солнцем каменных плитах дворца Ирода Великого появился Он. Глаза Его были разного цвета, походка пружинила, а полы черного плаща развевались подобно крыльям. Он шел к креслу Пилата, улыбаясь уголком губ, и каждый звонкий шаг Его отдавался в голове прокуратора надвигающейся головной болью".

Москва, 1920-е годы. Голод, разруха, но жизнь, несмотря ни на что, кипит. В этой новой, бешеной эпохе умело лавирует Агриппина — искусная мошенница, выдающая себя за ясновидящую. Шарлатанский бизнес рушится в одночасье: ей больше не нужно притворяться. Воланд не даёт обещаний, не требует сделок. Он просто делает её ведьмой. Настоящей. Но дьявол ведь ничего не делает просто так, верно?