Сейшу целует Коко первым. Не совсем уверенно, вкладывая в этот поцелуй всего себя: боль, тревогу, разочарование, безнадёжность и бесконечную симпатию – он не хочет называть это любовью; симпатию искоренить гораздо проще, а любовь – слишком сильное чувство, чтобы запереть его в себе и не выпускать наружу.

Говорят, если любишь – отпусти. Ран отпускать не хочет. Ран хочет впиться пальцами в корни волос и прижать ближе. Так, чтоб Риндо задыхаться начал, пока старший в его глотку вбивается остервенело. Чтобы давился рвотными позывами, глотая сперму брата. Так, чтобы у него слёзы по щекам текли от этой рановой одержимости.

Рану восемнадцать в этом году стукнуло, а он всё к младшему по ночам таскается, потому что... "Ну мне же холодно одному спать". И жмётся с каждой ночью всё ближе и ближе. Риндо отворачивается, утыкается носом в стенку, узоры разглядывает на тиснении обоев. Не помогает сегодня. Потому что Ран уже в шею уткнулся и сопит горячо, а член Риндо едва ли не в это блядское тиснение долбится.

– Мы же в метро, – тихо и так наивно, словно Ран и не заметил этого до сих пор, когда они третью станцию уже проезжают. // – Но мне хочется… – и он наконец-то своим возбуждением к его бедру прислоняется, и Ринни вздрагивает ожидаемо, – так хочется… – и трется, пока младший в словах теряется, – а до дома еще далеко…

– Санзу сто раз говорил, как хочет, чтобы ты пришёл, — тонкие пальцы старшего Хайтани приподнимают сорочку Коко и соблазнительно скользят по гладкому животу. — И я теперь понимаю, почему, — горячее дыхание с ароматом терпких сигарет приятно щекочет щёку.

[Сборник драбблов] Каждая глава - отдельный фанфик. Беру рандомный пейринг + Рандомный кинк = моя задача написать что-нибудь горячее для вас.

Некогда лучший друг, а сейчас любимый парень явно страдал какой-то сексуальной травмой. Поведение Мацуно всегда казалось ему странным. Как только они начинали чересчур настойчиво и много целоваться блондин сбегал, останавливая всë накопившееся внутри напряжение.

Сидеть на столе главы, позорно рыдать, прикрывать рот и лицо руками, лишь бы звуков и взглядов лишних не производить, сидеть и хватать напряжённый воздух, как своё единственное спасение в этой комнате, когда тебе откровенно дрочит сам глава. Ногами.