Есть вопрос, который мучает Чонгука уже несколько месяцев, начиная с того момента, как начался первый учебный год в старшей школе: как покорить Ким Тэхена?

Прошло тринадцать лет. Тэхен за это время успел закончить колледж, устроиться и уже почти три года проработать редактором на новостном канале. Успел выйти замуж и развестись. А Чон Чонгук… Черт знает, что там у Чонгука, но выглядит он точно так же, как и тринадцать лет назад, как в выпускном классе старшей школы. Не постарел ни на день.

Мысленно Чонгук отнес его к тому типу людей, которые непонятно чем притягивают глаз. Вроде бы нет в нем ничего особенного, как успел себе вбить в голову Чон, одевается в простые вязаные свитера, свитшоты и узкие джинсы, внешность не запоминающаяся. Тэхен — простой парень, это единственное, что бросается в глаза. Он не слишком красивый, совсем не болтливый. Он тихий и будто бы невидимый.

Чонгук стоит в дверях, рассматривая (залипая на) Тэхена, лежащего на одной из нескольких больших каменных плит, обрамляющих бассейн. Взгляд Гука медленно скользит сперва по его вьющимся от влаги волосам, затем по загорелым плечам, по лопаткам, по красивому изгибу позвоночника, таким же загорелым и сочным, ничем не прикрытым ягодицам.

Чонгук. Он пришел, кажется, попрощаться. Тэхен сделал эти выводы, глядя на его безэмоциональное лицо и здоровенный черный чемодан, стоящий по его правый бок и за ручку которого он держится.

Сегодня ему можно все. Сегодня он может делать все, что хочет. Сегодня ему не нужно отчитываться перед родителями, где он и с кем он. Сегодня ему восемнадцать. Сегодня он напился второй раз в жизни, сегодня он будет впервые играть в «Семь минут в раю».

— Я не пойму, ты меня стесняешься что ли? Тэхен снова мотает головой, а потом растерянно говорит: — Блять, Гук, ты же гей, я так не могу! — Вот именно, я — гей, чего я там не видел? — Но ты мой друг! Я так не могу! — снова пробует он. — Вот именно, я твой друг, и мне уже остапиздело слушать твое нытье, хочу уже сам посмотреть на того, по чьей вине мне ебут мозги каждые выходные. Сам снимешь штаны, или ты хочешь, чтобы это сделал я?

И вдруг, в открытое окно, вместе с ветром влетают слова, выкрикнутые с таким артистизмом и с такой искренностью, что кажется, будто весь мир замирает на мгновенье, а слова повисают в воздухе, никуда не исчезая: — Ёб твою мать! Я люблю твои волосы! Тэхен моментально откидывает одеяло и подрывается с кровати, спотыкаясь об собственные ноги, несется к окну.

Все начиналось очень даже цивильно. Чонгук просто пригласил в гости своего парня пока родителей нет дома. Они должны были просто смотреть фильм. Глупую и сопливую мелодраму, которую Чонгук просто обожает (и именно поэтому они с Тэхеном пересматривают ее, кажется, уже в сотый раз).

Тэхен видит что-то непонятное, выглядящее, как ожившая и мелко дрыгающаяся куча белья и одежды. Альфа моргает несколько раз, даже несильно ударяет себя по щекам, прежде чем до него доходит то, что он сумел застать. Его омега гнездится.

Осенний парк нравится Тэхену особенно сильно. Яркие деревья с медленно опадающей листвой, последние лучи теплого солнышка, людей в парке много. Кто мирно сидит на скамейке, разглядывая все вокруг, кто, собравшись в большие компании, весело обсуждают что-то, кто не может угнаться за своим чадом на детской площадке, кто читает книги, а кто рисует.

Он так устал прятаться в тени, боясь быть раскрытым из-за неосторожности Гука. — Включи, блять, их, слышишь! — Шипит тому в лицо, надеясь, что будет услышан. Снова усмешка. Он даже не пытается освободиться. И плевать он хотел на растянутую футболку, которая к слову стоит не одну сотню баксов. — Зачем, Хосок-и? Если ты вампир, ничего не чувствовать — это инстинкт. Так ведь и жить веселее. Ну, по крайней мере, было, пока ты не явился.