Владыка зажал рот рукой, чтобы не закричать. Его глаза невольно закатились, а по телу снова пробежала дрожь.

Вот он стоит в коридоре отеля растерянный, опустошенный, и чувствует, как тонкая нить жизни дочери, натянутая между пальцами Адама, готова вот-вот лопнуть. Нельзя потерять еще и её. А значит, нужно смириться, что придется вести переговоры с Радио-демоном.

Наверняка, самому себе Аластор кажется великолепным актером. Паузы в правильных местах, выверенные движения, заученные реплики. Но Люцифер так давно живет под красной луной, что видит его насквозь. Вся эта показуха, мнимая самовлюбленность не что иное, как дешевая оберточная бумага над плотным комком ненависти к себе. И от желания посмотреть, что за чудовищная боль вынуждает его быть таким, порой очень чешутся руки.

По правде говоря, Люцифер совсем не умеет пить. Раньше, на других мероприятиях, он наполнял стакан и глотал до блаженного беспамятства, всегда безошибочно телепортируясь в собственную спальню, но никогда в его голове не звенели тревожные колокольчики.

Судя по доходящим до покрасневших ушей словам, он вовсе не хотел того, что происходило. Маленькие кулаки сжались, а глаза сузились от гнева. С человеком, который был ему дорог обращались хуже, чем с животным. Он не мог этого допустить.

Люцифер разгневан. Он взбешен, как никогда прежде! Чертов Радио-Демон перешел любые границы дозволенного. Он – угроза и опасность. Он – причина будущего краха его дочери. Злость разъедает изнутри всю святую ангельскую натуру, от которой, за много веков, совсем ничего не осталось. Морнингстар уже давно не ангел. Это дьявол во плоти. Он подавит волю, сломит душу, истерзает тело. Он сделает что угодно, лишь бы Аластор не опорочил честь его дочери.

Аластор захлебывался кровью, балансируя на грани жизни и смерти. Хозяева ненавидят его провалы. Они не отпустят, достанут из мертвых, зашьют, даже если нарезать себя на куски. Демон должен следовать контракту, добывать кровь, которой голодным существам всегда мало. Все мысли лишь о том, как важно сейчас сохранить лицо. Но, к его несчастью, от проницательных янтарных глаз не скрыться. Все любят выгодные сделки, и король ада – не исключение. Какова цена простых, утешающих объятий?

Аластор убежденный асексуал, который всегда напрямую говорит о своей незаинтересованности в делах любовных, если они касаются непосредственно его. Мимзи это злит. А после того, как её выперли из Отеля, желание отомстить давнему другу, то есть бесчувственному оленю, за унижение, появилось сразу же. Какое счастье, что Вельветт готова с этим помочь. Но похоже что-то идёт ой как не по плану...

Битва окончена, отель построен заново, а участники зализывают раны. Все, кроме Аластора — у него-то сил осталось чуть, а все из-за души, порабощенной много лет назад той, о ком не хотелось даже вспоминать. Ничего, он хорошо умеет держать лицо, и даже самому Люциферу не дано узреть первобытный ужас, скрытый за улыбкой. К сожалению, в Аду редко что идет по плану...

Тяжелый день, голова идет кругом. Люцифер между бедер, помогающий снять ботинки, нет сил двигаться. Лучше способа расслабиться не нашлось...

Ал его не любил, нет. Позволял быть с собой и любить себя, но сам – не любил.

— Имей в виду, через три минуты мне нужно вернуться в эфир, — прошептал Аластор, и его руки легли на талию Магне. // — Три минуты? — Люцифер не выглядел удивленным или напуганным, и он явно не спешил. — Любовь моя, я буду очень впечатлен, если ты продержишься три минуты. // — Это вызов? — его глаза потемнели и острозубая улыбка растянулась от уха до уха. // — А ты думаешь, что сможешь победить?

У Аластора, как по щелчку, в один день просыпается ничем не объяснимая ревность, непреодолимое желание держать Люцифера рядом, ухаживать за ним, да ещё и жёстко иметь. Самаэль спешит узнать ответа у Рози, та знала Аластора дольше него. Книга, которую одалживает милая леди, даёт Магне ответ: у оленей существует половая охота. И чем дольше Аластор воздерживается, тем больше он злится...

«Красотой все-таки можно восхититься. Более нечем», — подумал Аластор и улыбнулся. Но выяснилось, что много чем можно восхититься во Владыке. То, что сначала вызывало лишь отторжение и презрение, вскоре заинтересовало. Попытки победить в этой игре, которую, как ни странно, начал не он, не увенчались успехом. Они играли без поцелуев, без улыбки; на шатком доверии, на неуверенных касаниях. И все-таки объятия приятнее гордого одиночества.

Когда Энджел приглашает всех на своё выступление, Аластор не планирует идти, даже несмотря на почти врождённое желание портить своим присутствием жизнь другим. Когда Люцифер воодушевлённо соглашается, Аластор уже просто не может сказать «нет».

Приходит время, когда Аластор позволяет Люциферу чуточку больше.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы язвить. Еще скажи, что хочешь, чтобы я ушёл, — и Аластор действительно задумался.

Люцифер узнаёт о сделке Чарли, заключённой с Аластором, и приходит в бешенство. Однако, в праведном гневе не оказывается никакого смысла, ведь причинить вред владельцу контракта, означает навредить и тому, с кем этот контракт был заключён. Вот почему в конечном итоге некогда падший ангел соглашается исполнить небольшую просьбу Радио Демона вместо дочери, считая, что справиться с подобным будет не так-то уж сложно

Они ненавидят друг друга. Аластор готов поставить на кон всё, лишь бы раздавить соперника. Люцифер готов стереть эту улыбку с наглого лица. Затеяв игру, кто быстрее избавится от врага и заставит его покинуть отель, они не понимали, что заведомо проиграли оба.

Аластор оказался слишком голоден, чтобы думать о последствиях.