Постапокалипсис. После техногенной катастрофы прогресс во всём мире был отброшен назад. Люди потеряли лидирующее положение в мире, и на них открыли охоту мутировавшие людоеды и загадочные вендиго. Выжившие прячутся в городах за большими стенами, отбиваются остатками оружия и привыкают к новым условиям существования. В этом мире родился ясновидящий Уилл, которого неуклонно влечёт мир за стеной и мрачный охотник, наблюдающий за ним многие годы и делающий его своим пленником...

Существуют определенные правила, которые следует соблюдать при работе в госпитале Балтимора для душевнобольных преступников. Ни при каких обстоятельствах нельзя заводить с заключенными личные беседы, ставить себя в положение, в котором заключенные могут причинить серьезную травму, или позволить им залезть в вашу голову. Несмотря на свои старания, новый дежурный, Уилл Грэм, умудрился проигнорировать все правила и заинтересовать собой каннибала, известного как Ганнибал Лектер.

AU, в которой у Уилла появляется тайный поклонник со склонностью писать ему стихи и убивать невинных в художественной манере. Никто никогда не говорил ему, что ухаживание может быть таким кровавым или привлекательным — или, скорее, кроваво-привлекательным?

Уилл никогда не думал, что заслуживает чего-то большего; ни дружбы, ни покровительства, ни удовлетворяющего секса или собственного наслаждения. Ганнибала он, разумеется, тоже не заслуживал. Но Ганнибал думает иначе, он считает, что Уилл достоин всего мира, и создает безопасное место, где тот наконец сумеет найти свое истинное я, позволит себе стать уязвимым и превратится в то самое удивительное создание, коим видит его Ганнибал

Когда Уилл входит в палату, кардиомонитор, подключенный к Ганнибалу, издает громкий писк. – Ты должен простить мне мою прямоту, но не состоим ли мы в романтических отношениях? — спрашивает Ганнибал, и Уилл не совсем уверен, что на это ответить.

На очередном задании злоумышленник вколол Уиллу наркотик вызывающий сильное возбуждение. Чтобы не стать лёгкой мишенью в ночном клубе, он попросил помощи у своего лучшего друга Ганнибала Лектера.

Уилл Грэм, острый на глаза и на язык, всегда был немного странным из-за необъяснимого чувства обречённости, которое он испытывал по отношению к собственной судьбе. После травмирующих событий Рождества, при натянутой поддержке друзей Уилл пытается держаться на плаву хотя бы в учебе, однако случайная встреча с профессором литовской культуры и известным доктором Ганнибалом Лектером заставляет его задуматься о необходимости перемен в жизни. (Midsommar/Солнцестояние AU)

Не в силах больше мариноваться в собственном соку, после очередного инцидента с Ганнибалом Уилл даёт дёру и вляпывается в неприятности. И он совсем не уверен, что на этот раз Ганнибал станет его вытаскивать, ведь они до сих пор не разобрались со многими вещами.

Колонка криминального репортера Уилла Грэма на странице шесть в «Baltimore Sun» привлекает к нему внимание многих: фанатов, детективов-любителей, ФБР и.. иных. Ганнибал отрезал кусок мяса с хирургической точностью. - Я нахожу твою компанию довольно привлекательной. - Может быть, твою компанию я нахожу все еще не привлекательной. Тишина. Ганнибал ухмыльнулся. - Смотрю, заработать твое прощение займет больше времени, чем один ужин. Вызов принят.

— Это было бы непрофессионально с моей стороны, — сказал доктор Лектер после долгой паузы, — и крайне неэтично. Я подписал заключение, дал оценку вашего состояния, допустил до полевых работ. Вы практически мой пациент. — Неофициально. Я вам не плачу. Может, Джек платит или Бюро, но… Да блять! Я об этом не проболтаюсь, если и ты никому не расскажешь. — Некоторые мои коллеги теряли свою практику и из-за меньшего.

— Не люблю холод, особенно когда сплю, — признался Ганнибал. Уиллу никогда не нравилось препарировать разумы окружавших его людей, но, судя по уловленным обрывкам информации, в постели Ганнибала таились кошмары. Что бы ни было не так с Ганнибалом, ему с поразительным мастерством удавалось удерживать это глубоко в себе, но Уилл уже начал видеть трещины. Знание того, что внутри Ганнибал был таким же надломленным, как и все остальные, почти успокаивало. — Холодно нам не будет, — пообещал он.