Глазам же его предстала невероятная картина, заставляющая челюсть отвиснуть, ибо такого ахуя он еще не испытывал, а в нос ударил насыщенный аромат, что несомненно указывал на начавшийся у Чонгука гон. Вот только вел себя альфа до безумия удивительно — он гнездился. Гнездился как омега во время течки.

— Предлагаю проехаться, скажем, кругов пять. Только ты и я. Никаких правил, никаких запретов. В духе стритрейсинга — победа любой ценой. У меня будет только одна просьба — не расшибись. Никому не охота отвечать потом за твою задницу. Да и байк восстанавливать после аварии слишком долго, — ехидничает тренер. — Типа, хотите проучить меня, как нашкодившего котенка? Показать, кто тут папка? — фыркает Чонгук. — Типа, хочу показать, что не ты один умеешь выпендриваться

Иногда неверные поступки направляют нас на верный путь. Чонгук, полицейский и ложно осужденный, попадает в тюрьму, где по воле судьбы встречает парня, которого когда-то сам посадил.

У Чонгука весь первый курс академии было все идеально. Было. Пока у них не началась практическая боевая магия, а у него не появилась своя головная боль. Ким Тэхён для него, как криптонит для Супермена. — Если бы он испытывал хоть какие-то эмоции, готов поклясться, у него бы стояло каждый раз. Не просто же так он меня об землю лупит до самого конца пары, — Чонгук сильнее затянул крепление своих перчаток на запястьях.

Любой мальчик вырастет в мужчину, а потом, наверное, влюбится. Или иначе: любой мальчик влюбится в мужчину, а потом, наверное, вырастет. Говорят, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

— Что, не нравится тема смерти? Боишься ее. Я твой страх как свой ощущаю. Вроде сам отбираешь чужие жизни, вообще не паришься об этом, а за свою обоссаться от страха готов. Ты как я, но я смерти никогда не боялся, — шепчет Чонгук. — Даже больше: я уже умирал. Это весело, знаешь.

— Я сомневаюсь, что в этом мире есть хоть что-то, что заставит меня полюбить байки, — Чонгук фыркнул и, развернувшись, ушел в кабинет. — Может быть, кто-то заставит, — Чимин бросил эту фразу, не особо думая над ней. Гук подросток, увлекающийся флористикой, читающий романы и мечтающий о красивой любви. А Тэхен байкер, которому пришлось полюбить цветы.

Ким Тэхён приходит в себя после автомобильной аварии и узнаёт, что у него есть выглядящий как мокрая мечта муж-политик, ребёнок и куча денег. Вот только проблема в том, что собственное отражение в зеркале кажется незнакомым, а мужа и ребёнка Тэхён совершенно не помнит.

Здравствуйте, доктор. Скучали? Я – немного. Вы начинаете мне нравиться. Потому что старый и скоро умрёте. Поясните за навязчивые мысли, а? Это лечится? Вы же этот… мозгоё… то есть мозгоправ. Вы должны знать точно! Раньше у меня такое только в отходняках было, а теперь и на сухую. Началось три дня назад, и всё то время они (мысли) протирают мой мозг на мелкой тёрке… А запой считается терапией? Нет? Жаль, потому что я уже в говно

«Никогда не скрывай, кто ты», — слышал где-то Чонгук и был рад следовать этому правилу всегда. Только иногда обстоятельства вынуждают надевать маску совершенно другого человека. История о том, как Чонгук работал под прикрытием с целью завоевания доверия у сына мафии, еще не зная, к чему это может привести.

Украшений Саша не носит, но, как помнит весь район, Сашу украшают шрамы, к зиме поселившиеся ещё и на шее. Декабрьской ночью он, потрёпанный и разорванный, вломился в дом, но не к себе, а к Роме. Говорят, следы от тающего снега мешались с кровью и в подъезде можно было по алым каплям выследить, к кому побитый пёс пришёл скулить. Рома сам хотел его убить, сам бы не глядя придушил, если бы не вид Шуры, не голос, не взгляд его.

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Следующее, что он сделал – разревелся. Ну потому что обидно, блин. Пальто испачкал в земле, на голове теперь чëрт знает что, руки и лицо замëрзли, жопа, кстати, тоже; голова кружится, при попытке встать появилось ощущение, что его только что переехали катком. Как тут не плакать? И забрать его никто не может, потому что Чимин и Юнги на работе, Тэхëн в ебучей Барселоне со своим ебливым бывшим мужем и детьми, а он тут пластом валяется на земле и не может встать.

Ким Тэхена ненавидит вся деревня, а Чонгука необъяснимо тянет к нему.

Просто больничные будни. Просто задолбавшийся Тэхён, курирующий малыша-студента Чонгука.

Возможно, Тэхёну стоило ещё тогда задуматься, когда сама принцесса сказала, что очарована его красотой. Её Высочество выдала комплимент ему, признав самым приятным ей мужчиной в Империи. А по итогу Тэхён ночью накрывает лицо ладонью, вспоминая, как звучал с дрожанием голос Чонгука, который прошептал под свидетельством полумесяца комплимент менее богатый по содержанию, чем у принцессы, но отчего-то сильнее значимый.

Если Ангел влюбляется не просто в смертного, но сразу в двоих, – покоя не будет ни на Небесах, ни на Земле. Лишь обжигающая страсть, тройная взаимная химия и нестерпимое притяжение друг к другу.

Томас давно влюблен в своего шефа, харизматичного альфу, меняющего партнеров как перчатки. Он предпочитает держать свои чувства под замком, но все меняется в тот день, когда ему приходится провести с Альбертом его гон.

Мечтающий о свободе супруг криминального авторитета и сетующий на свою неудачливую личную жизнь карьерист по воле судьбы меняются телами. Один радуется несказанному счастью, другой в ужасе от перспективы стать партнером монстру. Но так ли страшен альфа-муж, как его малюют?

Любовь не подчиняется законам людей, а долгожданная свобода может оказаться ненужной вещью.