— Надо же, — сердце, кажется, все же бьется, то, что от него осталось. Вот. Стучит. Громко. Надрывно. Ломая ребра изнутри. — Не ожидал тебя увидеть. Сколько прошло с нашей последней встречи? Года два? — такая топорная ложь. До смешного очевидная. Как будто он может не помнить, когда они в последний раз виделись, как будто он не умирал каждый чертов день, все эти три года и два месяца. — Три, — поправил Тэхён, с неизменной улыбкой на лице.

Прокручивая в голове их секс, он помнит бешеное желание и омегу, который скулил и молил между ними. Но все это смешивалось в общий фон, в середине которого ярким пятном широкие плечи и чуть вьющиеся волосы прядями облепили лоб, когда альфа часто дышал, брал того омегу, прожигая Чонгука сверкающим взглядом. Карие глаза притягивали через вырезы в черной маске. Все в этом альфе манило на странном уровне, и даже несмотря на сильные доминантные феромоны, они не порвать друг друга хотели, а поцеловать

Тэхён прерывает поцелуй, поднимает голову и смотрит в черные глаза, но не отодвигается, остаётся на месте. - Тебя не смущает, что ты, альфа, сидишь на альфе и целуешь альфу? - шепчет Чон, смотрит на покрасневшие губы. - Меня - нет, а тебя? - Меня - да. - Мне остановиться? - Нет...

С клюшкой в руках они заклятые враги, готовые разодрать друг другу глотки, лишь бы выхватить победу. Но вот за пределами льда братья безбожно любят друг друга, облизывая с ног до головы.

— Не угадаешь. — Блядь, да там и смотреть больше не на кого. — Альфа осушает ещë одну стопку с крепким ароматным напитком и пытается снова проследить за взглядом друга. Теряется в догадках, перечисляет практически всех присутствующих на танцполе и возле бара. Тэхëн шумно выдыхает и снова тянется за кошельком. — Держи, сдаюсь. — Я же говорил, что не угадаешь. — По лицу растекается улыбка, довольная, наглая, а глаза наливаются огнëм превосходства. — Слева от бара. Высокий блондин в чëрном.

Влюблённость нельзя спутать с взрослыми чувствами. Влюблённость — она особенная.

Они — разбитые дети улиц. Они — закупоренное в бутылке отчаяние. Они — закон.

— судная ночь начнётся через сорок одну минуту, чонгук. ты точно уверен, что успеешь добраться до дома?

— А ты? Чонгук? — обращается к нему Юнги. — Я… Да я работал, — отмахивается он, хотя в голове вспыхивает ярко сцена того, как стоял на коленях в свой тридцатиминутный перерыв и сосал без рук Ким Тэхёну в подсобке. ИЛИ У Чонгука есть план на жизнь, он учится в университете и собирается в будущем взять в мужья какого-нибудь омегу, не особо задумываясь, нужно ли ему это в действительности. Во время летней подработки он встречает Ким Тэхёна, альфу, который доказывает — нет, не нужно.

— У тебя есть чуть меньше минуты, чтобы кончить. Если успеешь, моя жопа — твоя… — с улыбкой шепчет Тэхён ошалевшему Чонгуку.

— Тебя что-то смущает? — правитель вздергивает вопросительно бровь. — Но ведь… разве полагается… Я не омега. — Я заметил, — усмехается тот. — А я — император. И выбора у тебя не так много. — То есть, Вы хотите сказать… — Я хочу сказать, — перебивает его Тэхён, внезапно выдавая раздражение, — что если император чего-то хочет, то он это получит. Без вариантов. Ты остаешься со мной. Привыкай.

— Я что, безвольный телок с сельской ярмарки, чтобы меня можно было на верёвочке увести куда угодно? — фыркнул Тэхён и щёлкнул любопытного парня по лбу, — Скорее уж я похож на быка, которого выбирают для корриды. Ко мне не так просто подступиться, как ты думаешь. Я слишком строптивый и нужно очень постараться заслужить моё доверие, чтобы я подпустил кого-то поближе. Далеко не каждому я дамся в руки. Скажу тебе по секрету, что до сих пор ещё ни одному омеге не удалось меня завалить…

omegaverse au! в котором тэхен — двадцативосьмилетний боксер и альфа-холостяк, а чонгук — восемнадцатилетний влюбленный в кима альфа, имеющий черный пояс по тхэквондо.

он с чонгуком просто трахается. проблема в том, что с чонгуком нихрена непросто.

На кухне брюнет обнаруживает мужчину примерно своего возраста, который одет лишь в одни спортивные штаны и раскладывает по тарелкам глазунью. Очень красивого мужчину, стоит признать. Будь тот омегой, Чонгук бы точно за ним приударил. "Ты уже успел приудариться на его член", – шепчет внутренний голос. "Заткнись к чёрту", – мысленно орёт Чонгук на свой внутренний голос.

Чонгук считает губы Тэхёна невероятно красивыми. Он любит в них всё — от чувственной формы до вишнёвого цвета. Существует лишь одна проблема: губы единственная часть тела, которую Тэхён не позволяет ему целовать.

Он не допускал подобной мысли ни разу за всю свою жизнь. Абсурд! Подумать только: из охотника превратиться в добычу...

...он носит статус владельца элитного стрип-клуба для омег, расположенного в самом сердце мегаполиса. Его вполне устраивают красные матовые Gucci на тонкой шпильке и блистер искусственных феромонов для омег в нижнем ящике стола своего просторного кабинета на втором этаже, где вид на сцену самый лучший.

— Тише, альфа, не рычи на меня, — голос Кима приобретает мурлычащие нотки, и он пробует коснуться плеча Чонгука, чувствуя, как напряжены мышцы под ладонью. Чон рычит громче и ощущает искры по всему телу от такого обращения к себе, невольно содрогнувшись. Тэхен улыбается этому, осторожно заглядывая в налитые чернотой злые глаза Чонгука, ведь находиться в таком положении очень опасно.

Тэхён, истощённый мыслями и страданиями о прошлом, решает отпустить его, последний раз посетив места Швеции, которые были его Раем. Их Раем. Но кто дал ему гарантию, что прошлое удастся отпустить, а не встретиться с ним лицом к лицу?