Шанс пройти прослушивание, чтобы стать трейни - 10%. Шанс, что выберут в группу 0,1%. Шанс, что группу ждёт успех - 0,01%. Почти как выигрыш в лотерею. Выбрать такую жизнь - буквально подписать контракт с дьяволом, который будет проглатывать твою душу по кусочкам, пока ничего не останется. Тут надо полностью гореть своим делом, настолько, чтобы стать одержимым. Тогда даже контракт с дьяволом не остановит. А как же молодость и первая любовь? А любовь, Пак Чимин, под глубоким запретом.

Чонгук, поймав в зарослях малины воришку, не ожидал, что в итоге захочет, чтобы тот украл и его сердце тоже. Или история об истинности и том, что она не всегда приносит счастье.

«Пусть мир спасает кто-нибудь другой, а мы с тобой лучше спасем друг друга».

Чонгук в своей жизни уверен в трех вещах: а) он стопроцентный натурал, б) он полный проеб в математике, и в) glossypjm — самая горячая девушка, которую он когда-либо видел. Но когда он встречает Чимина, вся уверенность в этих трех пунктах внезапно испаряется.

«Мы грешим с тобой, детка. Так сильно грешим, но почему-то нас никто не пытается пронзить молнией. Людей так легко запугать, но мы не будем такими. Свои грехи отмолим друг у друга».

Сосед, жестко прихватив парня за волосы на затылке, заставил заглотить член полностью. Он закинул голову и продолжил размашисто вбиваться в податливый рот. И в тот момент, когда Чимин уже был готов начать бесстыдно дрочить на это зрелище, их глаза встретились.

Чимин приготовил сюрприз для Чонгука в их последнюю ночь в Токио...

АУ про спецагентов, любовь и предательство. Уже влюбился? - раздался сонный голос Серендипити. - Или хочешь еще поглазеть? - Просто никогда еще такого придурка не видел, - зачем-то опять нагрубил Чон. - Представил меня без одежды? - на лице Серендипити появилась самодовольная ухмылка. - Да брось, ты от меня без ума, - Чимин лениво перевернулся на спину, потягиваясь, - уже готов дифирамбы петь? - Считаю, простреленное колено лучше 1000 слов. - Не заигрывай со мной, мы на задании.

«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».

Он невообразимо ярким пятном выделялся среди серых красок этого вечера. Своей вычурностью, своим поведением, своей улыбкой он влёк и отталкивал, и даже простые прохожие чувствовали это, не смея вставать на пути. Безумие Чона не так морозило кровь соперникам, как его плавная походка, которой он тебя запутывал, манил, виртуозно играясь с тобой. Грация. Изящество. Смех и улыбка. Вежливость. Но обман. А, как говорит бабушка Чимина, все слова, сказанные до «но», не имеют никакого значения.

— Нас всех отчислят, — с радостной улыбкой сообщает Чонгук, которому пару минут назад наказали в этом заведении ни задницей, ни ликом своим больше не светить. — Возможно, вы скажете, что я студент этой неземной шараги и меня в скором времени числанут, но сегодня вечером я священник, барыжащий святой водой и иконами.

— Я думал, что Вы — альфа! — Я был уверен, что нанимаю омегу.