С надгробного камня на него смотрит прекрасный юноша. Черные волосы, даже так, серые глаза, тонкие губы, изогнутые в самой прекрасной улыбке. Он не устанет любоваться им. Никогда. Лишь четкость взгляда размазывается, когда глаза опускаются ниже, к имени. «Вэй Ин», как звали только самые родные… Внезапно доска лавки скрипнула, оповещая, что он тут больше не один. На периферии мелькнул человек в темной одежде и капюшоне. Но Ванцзи даже не попытался разглядеть лицо. – Дорогой вам человек?

"- Я всё понял. Ты больше не любишь меня. - Люблю. Всегда и навечно. " Действия происходят, когда Лань Ван Цзи и Вэй У Сянь, одолев всех врагов, и раскрыв все тайны, отправляются домой в Гу Су Лань, чтобы окончательно завершить церемонию их бракосочетания.

Вэй Усянь стонет: – Лань Чжань, уф, мне так стыдно это рассказывать, – он немного опускает руку, чтобы посмотреть Лань Ванцзи в глаза, – И что-то мне подсказывает, что ты и так знаешь, в чём дело. – Вэй Ин, – снова повторяет Лань Ванцзи, уговаривая его всё рассказать целителю.

— Извини, я... э-э... день стирки настал быстрее, чем я предполагал. Я видел эту рубашку, оставленную в стиральной машине несколько дней назад, и… — он щурится, смотря на Лань Чжаня сквозь темные ресницы, которые тот, возможно, хочет поцеловать, и дарит ему нехарактерно нерешительную улыбку. — Ты не против? "Я против того, что мы еще не женаты", — думает Лань Чжань.

Вэй У Сянь в очередной раз пытался прокрасться в Облачные глубины после комендантского часа, как вдруг заметил Лань Ван Цзи, который... мастурбировал! Вэй У Сянь никогда не смог бы предположить, что произойдет дальше.

Когда две души стремятся друг к другу , ничто для них не преграда

Оказавшись резко прижатым к дереву, с зафиксированными руками, придавленными чужим весом ногами и завязанными глазами, Вэй Ин разнервничался не на шутку. И лишь запах сандала помог ему опознать неизвестного.

Лань Чжань просто всегда был уверен - для того, чтобы проникнуться другим человеком, влюбиться по-настоящему, не хватит и одной жизни. Только вот самому ему хватило одного танца, одного прикосновения, одного вечера и одного поцелуя.