- Предначертана. - Мужской низкий голос эхом отозвался у нее в голове. - Что? - Неверяще прошептала Эвтида. Все казалось невозможным, будто бы нереальным. Стоит ей снова открыть глаза и она окажется дома, забывая обо всем как о самом страшном сне. Амен угрожающе нависал над ней, фиксируя запястья над головой. Его близость была опасной и пьянящей. - Ты принадлежишь мне. - Повторил он.

Эвтида Сальваторе по праву рождения является наследницей мафиозной империи. Следуя внутреннему закону клана, она вступает в смертельную игру за власть и влияние. Однако в жестокой борьбе на ее пути встречается Амен Марчезе – давний конкурент, получивший отличный шанс захватить желанную власть себе. Сквозь интриги, предательства и сложные выборы они обнаруживают, что с головой затянуты в паутину страсти. Чем обернется эта любовь: спасением, или же смертельным оружием?

- Такие как ты.. - Амен показательно осмотрел ее полицейскую форму, застегнутую на все пуговицы. - Наверняка сидят вечером и отглаживают воротничек рубашки, носят только белые хлопковые трусики и трахаются по субботам в миссионерской позе без света. Эва вспыхнула, сильнее сжимая папку с документами. Она ведь сама себя выдаст сейчас. - Я не.. - Что «не»? - Оскалился он, передразнивая. - Не трахаешься вообще?

Брак по расчету - не редкость. Эвтиду готовили к этому всю жизнь, она знала, что ей суждено стать королевой чужой страны. Приехав во дворец, она приняла свою участь и даже смирилась со своим избранником, пока не наткнулась на колкий взгляд голубых глаз его брата.

Кровь стекала с виска, мешая рассмотреть как следует стоящего перед ней человека. Вот она - ее погибель. Как наивно было надеяться, что ей удастся дожить до старости, скрыться от охотников и забыть все это как страшный сон. Она устало подняла взгляд, смиряясь со своей участью, но вскрик так и застрял где-то в горле, не вырываясь наружу. - Шезму..? - Только и смогла выдавить Эва.

Эву устраивала ее жизнь и работа в цветочном магазине. Ей нравилось дарить людям радость через свои букеты. Пока в соседнем помещении не стал работать юрист, быстро прослывший отъявленным мудаком.

В Египте процветает рабство. Каждый уважаемый господин обязан иметь как минимум одного раба, а лучше - несколько, дабы быть почитаемым в обществе. Амен сторонится этого как мог, но похоже, теперь и у него появилась рабыня.. Окажется ли это так просто?

Колкий взгляд Амена скользил по улыбке, донельзя раздражающей, мед сестры. Кажется, он начинает терять контроль. Особенно тогда, когда Эва, как ни в чем не бывало, поворачивается и говорит: - Что-то не так, доктор?

В дом к Амену приезжают родственники на летние каникулы и одна из них очень ему не нравится.

Египет одолела хворь. Люди гибнут тысячами, но лекарства так и нет. Фараон озабочен будущим своей страны и выпускает указ гласящий о том, что юноши и девушки старше шестнадцати лет обязаны вступить в брак до конца лета. Ни один Эпистат никогда не был женат, их жизнь не предназначена для семьи. Что ж, видимо Амен станет первым.

Его суровый и властный нрав теперь не казался ни угрожающим, ни опасным — Амен сам по себе такой человек, строгий, сухой, не радушный. Зато справедлив и надёжен — так Эва думала.

Фотография, случайно отправленная не туда.

Сегодня Эва впервые увидит своего будущего мужа. Она не волновалась, нет. Она была зла, словно рой озверевших пчёл.

Она боялась шелохнуться, всё ещё стоя на коленях перед эпистатом. Боялась дышать громче, чем нашёптывал ветер о её скорой кончине. Мечтала, чтобы Амен забыл о её существовании, позволил исчезнуть, испариться, но не продлевал мучения от нахождения рядом с ним. Эвтида заметила, как эпистат приблизился, вынимая из ножен свой клинок, а после, зайдя ей за спину, опустился на колено.

Изощренные правила члена преступной банды запрещают ему связываться с полицейскими. Иначе в итоге его будет поджидать смерть от рук своих товарищей. Но как же поступить лидеру группировки, если она влюбится и откроется одному из них, сама того не ведая? Каково ей будет узнать, что она невольно стала предателем? Жестокая. Бессердечная. Волевая. С виду похожа на истинного главаря. На самом же деле совершенно другая. Мягкая. Ранимая. Жаждущая защиты. Такая, которую сможет увидеть лишь один.

Отчаяние порождает жестокость.

Она принадлежала ему, он сделал её своей и ни в одной из историй, рассказанных в этом мире нет женщины, за которую бы сражались дольше и отчаяннее, чем он сражался с самим собой. С этого они начали, так, очевидно, и закончат.

Эвтида чувствовала себя человеком, который спиной шел вперед по тонкой веревке, висевшей над пропастью, и балансировал на грани падения в неизведанное, ведь она не могла по-другому объяснить весь спектр противоречивых эмоций.

Чтобы понять, как выстоял человек, нужно принимать его таким каким он был — без попыток приукрашивания, без искажений и умолчаний истории. И она знала — если бы кто-нибудь увидел ее сейчас во всем многообразии переплетенных чувств, рассмотрел те грани ее души и воспоминаний связанных с Аменом, где светлые и темные времена шли рука об руку, узрели ту чашу боли, скорби и испытаний, что выпали на ее хрупкие плечи — эти люди, как минимум, расплакались.

— Мне жаль, — выдохнул он. — Признаюсь, не ожидал, что все же застану тебя здесь. Полагал, что соврала мне, а теперь даже расстроен, — Амен медленно прокрутил вино в кубке и сделал большой глоток, — не для тебя это место. — Почему же? — печально ухмыльнулась Эва. — Слишком юная? — Слишком красивая…