Я беру ее за руку и веду по длинному коридору. Лампы мерцают, затухают и трескаются, стоит нам сделать лишь шаг в направление открытой двери, за которой слышатся всхлипы, а затем звонкий мужской смех. Затем дверь с резким звуком закрывается, словно из-за сквозняка. Мистика, не иначе. Но её пальцы скользят по моей кисти, вторая рука приобнимает меня за плечи, а хрупкое тельце прячется за мою спину. Я и не против вовсе.

- ведьмочка, я конечно знаю что передо мной невозможно устоять, но давай не здесь - перестань, сейчас не время для твоих шуток - не бойся, я не дам тебя в обиду злым демонам

Всё это было не больше, чем побегом от тягости жизни, который они совершили вместе. Безрассудный поступок, о котором они решили не жалеть, а лишь сделать этот момент слабости общей тайной. И кто посмеет осудить, если никто никогда не узнает?

– Ведьмочка, для тебя что угодно. Ты же знаешь. – Давид не переставал озорно улыбаться. Кажется, он почти всегда улыбается. Одри это нравится.

— Знаешь, ты заняла все мои мысли.... Я мечтал попробовать на вкус твои губы, с первой нашей встречи... — его рука мягким движением оказалась на затылке, пальцы зарылись в её волосах, оттягивая назад — Если сомневаешься, то оттолкни... — прошептал он в её губы. — Не смогу... — ответила она, и её руки медленно обвили его шею.

Сексуальное давление превысило мыслимые границы, сопротивление бесполезно.

Нужно было сказать наконец, что никакая она не ведьмочка. Она — лютый скептик, она — противоположность чудесам. Однако Одри только смотрела в его глаза.