Волею судьбы оказавшись в кошачьей шкуре, Джисон долгие годы жил обыкновенной жизнью бродячего кота. Но всё изменилось, когда он попал в руки кошатника-Минхо. История о жизни заколдованного парня, который влюбился в своего "хозяина", но не мог так просто вернуть себе человеческий облик~

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

— Здравствуйте, вы, скорее всего, этажом ошиблись, студенческие экскурсии на десятом проводят, а это тридцатый. — Вы не так поняли, — Джисон отрицательно мотает головой, поправляя на плече рюкзак. — Я пришёл на собеседование на должность ассистента.

Джисон почувствовал себя странно, стоило ему услышать стоны за дверью своего соседа. Но более странно он почувствовал себя лишь тогда, когда ему удалось увидеть жилистые руки Минхо через микрощель и услышать собственное имя из его уст. — И долго ты ещё будешь там стоять? — прозвучал голос, как гром среди ясного неба. И Джисон понял, что он попал.

Хван Хёнджин был идеальным с головы до пят, и получалось у него это как будто бы случайно. Феликс завидовал по-черному, но не мог не восхищаться.

Сложность у каждого своя. Для Джисона сложно понимать свои чувства, измерять их в пропорциях, проявлять или не проявлять вовсе, узнавать по окрасу и использовать их по прямому назначению… Чувства для Джисона — что-то странное и не поддающееся объяснению в его голове. Как тригонометрия. Вещь интересная, но выводит из себя не хуже, чем скрип острых зубчиков вилки о дно кастрюли или тарелки. Это не любовная история, это история о любви.

«Танцы так танцы» — решил для себя Джисон, заходя в хореографический зал. Он знал, что может быть сложно, знал, что может не получится. Не знал только, что самой тяжелой задачей окажется нахождение в одном помещении со своим учителем танцев.

— Ты подождешь в этом дворце своего мужа, — объявляет Хенджин. — Пока ты гостишь у меня, соблюдай наши традиции, и начни с одежды. Тебе все выдадут и объяснят, что голыми тут не ходят. — Я не голый, мы так одеваемся, и какого мужа? Ты будешь моим мужем!

Метка на шее покалывает и тянет, и Сынмин касается ее пальцами, осторожно прослеживая пока еще воспаленный шрам. Говорят, меченые омеги обречены любить своего альфу. Беззаветно, безропотно, без выбора и без осознания. Говорят, что какой бы она ни была, омега подчиняется, как только ее кусают в шею.