Говорят, чёрные коты приносят несчастье, но у Мэтта есть только рыжий и наглый комок шерсти. И череда невезений. А приехавший в город экстрасенс обещает удачу и хитро посверкивает жёлтыми глазами...

Гера был в числе таких же и предпочитал любоваться Андреем при редких встречах в коридорах и столовке. То, что тот теперь был в двух шагах от него и неделя общего проживания впереди — максимально хуевая тема.

Опять кусает куда-то в шею и прихватывает кожу губами, спускает мои штаны и встаёт на колени, ловко, даже не придержавшись за бёдра. Все ещё жмурюсь и это начинает напоминать какой-то глупый сон, из которого я никак не могу очнуться. В жизни бы не подумал, что Касьянов — моя влажная фантазия. — Смотри, — надрывно шепчет сжав член у основания. — Я хочу, чтобы ты смотрел.

Школьница читает жизненный стэндап.

Приключения в лабиринте, наполненном паром и неизвестностью, не всегда пугающие.

– Ну какая ёлка без гирлянды-то?! Вы ебанулись тут все что ли? Придёт Дед Мороз, детям скажет:«Раз, два, три, ёлочка гори!» А у нас что?! Хуй с маслом, а не ёлочка.

Эрик думает о том, что имена всех людей в лифте начинаются на «К», кроме его собственного, и поглубже засовывает руки в карманы. Ему жутко хочется кончить. Лифт кряхтит, дребезжит и останавливается. Кнопки этажей подсвечиваются в случайном порядке, пока наконец не меркнут, слабо искрясь.

Поэтому вместо этого, поджав губы, я прижался спиной к двери, угрюмо вперив взгляд в пол, но отслеживая движение периферийным зрением. Прямо смотреть на него не хотелось. Глядишь, потыкает лапой дохлую мышку и отъебётся. Чем я ему вообще не угодил?! Вроде не хамил… хотя мог бы!

— Ром, ты что? Хочешь трахнуть меня? – с недоумением выпалил я, отличаясь резкостью и умением называть вещи своими именами. — Нет! Вернее да, то есть не так сразу. Блядь, Ким… Что я несу…

Не очень уверенный в себе, привыкший плыть по течению Матвей переезжает из-за развода родителей в другой город с матерью. Жизнь кажется ему совершенно безрадостной, на фоне ощущения собственной ненужности и отсутствия общения с бывшими одноклассниками, которых он считал друзьями, пока те не оставили его в самый сложный период. Но, может быть, новогодние чудеса случаются, и он сможет завести новых друзей, снова почувствовать вкус жизни и даже обрести кое-что ещё?

Неумолкающие голоса сменяются цветными бликами, как калейдоскоп, который каждый раз выдаёт новые картинки: красивые, яркие, нарядные. А может быть как старая открытая шкатулка, в которой в нескончаемом танце идёт по кругу куколка-танцовщица в изящном платьице.

Суть игры «Я никогда не…» - раскрутить друзей на скандальные истории. Вот меня и раскрутили... на скандальное признание.

Почему я родился с одной извилиной? Нет, ну правда. Добровольно вписать свое имя в список пидорасов большими буквами, трижды подчеркнуть и обвести в кружочек — бред. Так еще и у главного неадеквата этого богом забытого места. Сущий долбоебизм. Именно так и выгляжу в десятках пожирающих меня глаз — полоумным дебилом, который возомнил себя то ли бессмертным, то ли в базовой комплектации родился достаточно тупым, чтобы оценить последствия своих выебонов.

- Предложи уже хоть что-нибудь, - резко поворачивая голову в его сторону, недовольно выдаю я. В горле прилично пересохло, раздражает. Сам хозяин квартиры успел сползать на кухню и вернуться оттуда с початой бутылкой коньяка. Подносит горлышко к губам и делает маленькие глотки. - Есть только я. Хочешь?