Быть или не быть? Олега тянет «быть» нестерпимо. Серый выглядит таким мягким и даже нежным, и, зная характер этой бестии, Олег особо ценит такие моменты. Волосы у Серого пахнут снегом и свежестью. А запястья под свитером горячие и тонкие до сумасшествия.

Олег срывается к Разумовскому прямо из Сирии. Из места, мать его, прямых военных действий.

— Ты выжил. Да или нет? — Да. — Тогда поцелуй меня так, чтобы я тебе поверил.

fuck buddies, серёжа с олегом снимают квартиру на двоих и пишут правила не_отношений, чтобы не перейти черту.

Настоящие друзья помогают друг другу всегда, не важно, что там замешано - огонь, вода, или даже медные трубы. Вот и Олег так считает.

Их было двое всегда – даже в институте, один-единственный год, когда Волков там учился. У него уже пробивалась щетина, он стал крупнее, выше в плечах, за ним бегали все окрестные девчонки. Но по ночам под ним изгибался Сережа, а не кто-то из них.

вся жизнь серёжи и олега - одна сплошная детская забава, взять друг друга на слабо и посмотреть, что выйдет.

...и один, когда она в этом удостоверилась

— Знаешь чего хочу?.. — Сережа отрывает его от зазубривания видов политических систем, Олег поднимает на него взгляд поспешно. — Чего? — Олег выдавливает это еле-еле, от жары язык не шевелится во рту. Или от того, что солнце путается в Сережиных волосах, делает их похожими на огонь, и эта картинка сбивает дыхание и сердцебиение?.. — Апельсиновую карамельку. Кисленькую. На палочке… — Сережа облизывается, закатывая глаза, шлепает губами, словно конфета у него уже во рту...

- А спорим, тебе слабо поцеловать Разумовского? – спрашивает Шакал. Олег встаёт перед выбором: разбить долбоёбу нос или мордой протащить по гравию. Он в мельчайших деталях представляет то, как Шакал будет орать от боли, а остальная толпа даже не пискнет – зассут, точно зассут перед Волковым. Гадёныш ухмыляется, помогая сознанию Олега застелить алой пеленой гнева всё это время бережно хранимые воображаемые сценарии его первого поцелуя с Серёжей.