Кожа блондина казалась неестественно белой. Он давно почти не шевелился, а висел, едва заметно вдыхая тяжелый затхлый воздух. Сатори подошел к пленнику и с удовольствием запустил смуглые пальцы в густые, короткие волосы цвета выбеленного хлопка… Лейтенант сжал кулак и потянул голову пленника вверх. На исхудавшем лице мужчины теперь особенно выделялись глаза, и эти чертовы глаза,еще секунду назад затуманенные, теперь смотрели все так же нагло, как будто своим присутствием Сатори прибавлял ему сил

— Система приветствует инженера, — проговорил вежливо-монотонный голос комплекса, такой уродски-пугающий на фоне обстановки, что невольно закрадывались сомнения в случайности этого факта. Наверняка, сволочи из Киберлайф писали его таким нарочно...

Девятисотый зорко следит за своим напарником, бестолковым человеком-полицейским Гэвином Ридом, и делает выводы. Ведь Гэвин — раздражающе неправильный тип, постоянно нарушающий дисциплину в отделе! РК800 утверждает, что Девятисотый предвзят. Коннор видит гораздо больше Девятисотого...

— Давай будем двумя маленькими выдрами, — предложил Вова. — Кем? — улыбнулся Даня. — Выдрами. Я по телику видел. Они плавают в море на спинках и держат друг друга за лапки, чтобы их не разлучило течением. Вот так и мы будем двумя маленькими выдрочками. И будем держаться за лапки в этом ебучем океане жизни, чтобы нас не разнесло в разные стороны и мы не потерялись.

— Командир! — молодой альфа в запыленной форме остановился, с изумлением глядя на Танатоса, развалившегося на обочине дороги с папиросой в зубах. Справедливости ради стоит заметить, что обочиной был небольшой пригорок, покрытый зеленой травкой. Так что Танатос расположился со всем возможным комфортом. — Разрешите обратиться?

В одном из обгоревших зданий, где едва ли остались стоять обугленные стены, был обустроен тайник. Пехотинцы заметили его не сразу: умело заделанный ход в обшитую огнеупорными листами нору с дороги было плохо видно. Луч света от подствольного фонаря взрезал тьму, выхватывая из общей картины отдельные фрагменты коридора, как вдруг из глубины с диким криком на него бросилось нечто. Увернуться бронированному солдату не составило труда.

Дестриер в темноте бесновался, словно по ногам у него ползают змеи, и Алехандро пришлось перехватить меч одной рукой, чтобы другой удерживать коня на месте. Лишится в этой глуши рыцарского заговоренного жеребца, которого клеймил сам Маршал Варгас, он бы не хотел. Боевое заклинание почти наверняка тоже не сработает, если на него нападут. «А что, если и клеймо Варгаса не работает так, как надо?» — мелькнула непрошенная мысль, обдавая могильным холодом.

Сервий потерял своего врага и любовника в страшном бою, где они оказались по разные стороны. Для бывшего кентуриона Уэн Смелый мёртв. В столичном домусе ветерана полный бардак. Из рабов в наследство ем уосталась пара женщин, один хилый сопляк да больной старик. Не мешало бы прикупить раба для фамилии, а то отцовскую кубикулу даже разгрузить некому. Значит, пора отправляться на форум...

Пирра заорала не своим голосом и вскочила на ноги. Содрала с себя майку, отшвырнула в сторону и, голая по пояс, дёрнула плечом, стряхивая ту дрянь, что засунул туда её «напарничек». Со всех сторон послышалось довольное улюлюканье и одобрительный свист. Голая женская грудь, даже такая плоская, как у Пирры, всегда вызывала у парней бурную реакцию.

В Новом Свете 16 ноября 1532 года Франсиско Писарро захватил в плен правителя инков Атауальпу — последнего Великого Инка империи Тауантин Суйу, занимавшей территорию современных Перу, Боливии и Эквадора, а также частично Чили, Аргентины и Колумбии. За этого императора был заплачен самый большой во всей мировой истории выкуп, но в итоге ничем хорошим для Сапа-Инка это не кончилось.

Только мёртвое сердце не плачет.

Лёшка смотрел на него как будто видел впервые. Голубые глаза его были абсолютно чисты и невинны. — Че это я гей? Я не гей. — Полчаса назад я лично выебал тебя в жопу! — Ах это?! Это так ерунда. — Ерунда? — Угу. Это жопа… она где-то сзади. Ее не видно, мало ли что с ней может приключиться. А вот ты брал мужской член в рот! А рот на лице, а лицо это святое! Так что ты гораздо больший гомосек, чем я.

О переживаниях вечных и о любви.

Запах! Он обволакивал меня, снося мою крышу окончательно... (История однолюба).

Антон был замкнутым, слегка наивным пареньком из Нижнего Новгорода, когда в далеком две тысячи восьмом встретил в Москве больно общительного и далеко не простого Дениса. За десять лет их история, полная дружбы и вражды, любви и ненависти, зависимости и свободы, перемолола не только их самих, но и других, попавшихся под горячую руку, людей. История о взрослении с его потерями и приобретениями. История о людях, способных изменить друг друга. Вопрос один: в какую сторону?