Все детали встают на свои места, образуя наконец цельную картину. Малфой стоит посреди её кабинета, увешанного записками ядерно-желтого цвета, и ему хочется кричать. Эти канареечные пятна остаются у него узором на сердце. Он подхватывает записку пальцами и давится воздухом. «Драко Люциус Малфой — твой муж. Он безумно любит тебя и заботится о тебе. Ему нельзя говорить о том, что происходит»

— Будь мы героями сказки, все наши проблемы решил бы всего один поцелуй. — Но мы не в сказке, и поцелуй в нашем случае карается смертью.

— Ты всё равно продолжаешь уверять меня, что всё будет хорошо. Ничего больше не будет! Драко, — она судорожно вдыхает побольше воздуха в грудь и касается моей щеки, — Драко, очнись. Я умираю.

"Но ты, Драко Люциус Малфой – любовь всей моей жизни, будешь жить дальше и помни, что я всегда буду рядом, я всегда буду оберегать тебя и твоих будущих детей" .

На шестом курсе Гермиона понимает, что подкрадывающаяся война с Волдемортом — не самое страшное, что ей придётся пережить. Она ведет неравную борьбу с самым сильным противником — своим телом. И когда сил почти не остается, сама тьма со змеей на предплечье протягивает ей руку помощи, смешивая черное и белое в мутное пятно.

Пока ты смотришь в будущее, будущее смотрит на тебя. Проблема лишь в том, что оно смотрит глазами, которые как две капли воды похожи на глаза твоего врага — идеально серого цвета.

Гермиона озабочена тем, что не справляется с обязанностями матери, ее брак на грани разрыва, а собственный муж уже давно к ней охладел. Погрузившись в пучину собственных переживаний, она упускает из виду подаваемые Драко тревожные звоночки, пока в один момент они не становятся слишком громкими.

Он ненавидит таких, как она. Он убивал таких, как она. Но он любит ее. И пока он ожидает вердикта, не страшась смерти, он боится, что она никогда об этом не узнает.

Она бы сказала, что все как всегда. Что, то, что Драко сказал Эри вчера вечером — правда. Она действительно хотела бы верить. Но, когда дверь водительского сиденья хлопает, и она подпрыгивает на месте, а звук зажигания разносится по округе, ничего не будет как прежде. Не будет той сладкой правды, что живет в голове ее маленького сына. Она точно будет знать, что происходит. Что они не справились. Что он уходит. Не навсегда, но никто не знает на сколько. Ни он. Ни она.

Дракон приходит на зов песней. Приходит в ночи. Приходит, чтобы забрать своё.

Черт, милая, ты выглядишь счастливее. Тео сказал мне, что однажды я почувствую себя также. Однажды… да, наверное, он прав. Просто не сейчас. Когда-нибудь и я улыбнусь по-настоящему, а пока что просто дергаю уголком губ. Я-то знаю, что был счастливее с тобой.

Чернила медленно начали проявляться, показывая свой маленький, немного корявый почерк. Не веря своим глазам, блондин уставился на единственную надпись на этой странице: «Собственность Гермионы Малфой»

Гермиона Малфой умерла после рождения сына. Драко очень плохо без нее, ему нужно кому-то выговориться. И он будет разговаривать со своей любимой, но лишь через письма.

Сиквел "Сказка о том, как Герда бежит за Каем". Особенность сказок не в волшебстве и чудесах, а в том, что к ним хочется возвращаться.

Он сходит с ума, а когда это, наконец, происходит, остаётся лишь переступить черту.

А у вас есть свой дневник? Что вы там записываете, какие эмоции? Расскажите мне потом, когда вам будет плохо.

Гермиона говорила: «Все дороги ведут в Рим». А мысли Драко всегда приводили к самой Гермионе. Ведьме, чьё имя навеки останется в его сердце, умрёт в душе и будет выгравировано на семейном древе Малфоев назло всем.

Когда солнце так высоко, твои руки не смогут ко мне дотянуться. Я сожгу тебя пламенем той, что посмела ко мне прикоснуться.

Гермиона, громко всхлипывая, вдруг берет чашку с какао и, поднеся к губам, дует на него, направляя струйку пара в сторону мужа. Впервые за все эти шесть лет она пробует напиток, наполненный самой едкой, самой тяжелой, самой сильной болью, которую так и не сможет пережить.

Драко все еще держал её за руку, наблюдая, как мирно она спит. В его голове был четко выстроенный план, как сделать так, чтобы отныне каждый её сон был таковым.