Мой ершистый котёнок. Такой храбрый, такой сильный. Порой бесячий до трясущихся рук, и настолько же трепетно любимый. Убил бы, не глядя, за всю эту эмоциональную карусель. Затрахаю до потери сознания, когда очухается, сволота. — Тч, — я раздражённо утёр слёзы. — Звучит как прощание, Мояши. А уйти я тебе не позволю, даже не мечтай.

— Какого…хоббита ты делал в моей комнате, имбицил?! — От имбицила слышу, одноклеточное! Я убирался там! — Да я тебе сейчас нос со скулами сровняю! Сколько раз тебе повторять, что это моя грёбаная территория, чмо недоразвитое! — Ты её ещё пометь! Там был бардак! — Это у тебя вместо анатомии сейчас будет бардак такой, что Апокалипсис повесится на старом презервативе! — На твоём что ли?! И вообще, слезь с меня, пёрдышко маразматичное! — Чё сказал, мудак?! — То и сказал, жалкий старикашка!

Аллен всё ещё помнит тот ужасный день, даже сейчас, в этот день он не может сдержать боль. Но в этот раз Канда ворвался в его нирвану.

ПВП есть ПВП. Канда, Аллен, библиотека и две недели без секса.

Ссоры, ссоры. Ссоры без конца.

Канда, злится? Это нормально. Канда, волнуется? Что-то не так. Канда волнуется за Аллена?!

Аллен ничего не боится, ничего, кроме призраков

Мораль: на каждую продувную морду найдется своя, не менее продувная.

Описание я придумать не могу, поэтому напишу пафосное - к празднику! Х))

Канда собрал всю волю в кулак, чтобы прямо так не взять мелкого Недомерка, ведь тот явно нарывался, впрочем, было бы странно, лежи он бревнышком, да помалкивая в тряпочку.