Гоголь, Достоевский и разбитая кружка

— Извольте подвинуться, блять, уважаемый, — его тонкие и в порезах от бумаги бледные пальцы, покрасневшие на фалангах, сжимают сигарету и вынимают изо рта, а голос его хрипл и низок от многолетней пагубной привычки. — А не охуели ль Вы со своими запросами, милейший? На землю-матушку присядете — не обломитесь, — Гоголь усмехается, и по сравнению с голосом Фёдора его голос высокий и звонкий. Ему нравится дым — и чёрт с ним. Он убивал слова сначала, от него голова кругом, но Коля привык.

— Ты знаешь, я ведь и спустя десять лет разрешил бы тебе гладить себя по голове, — бормочет Коля полусонно, обеими руками сжимая свободную Федину ладонь.

Трава по пояс. Зайду в траву, как в море, босиком, и без меня обратный скорый-скорый поезд растает где-то в шуме городском.

Его зовут Достоевский Федор Михайлович. Он любит тишину, одиночество, классическую литературу, виолончель, кофе в два часа ночи и дождь с грозой. Он ненавидит глупых и наивных людей, бескорыстную помощь, диких собак и своего чересчур шумного и назойливого соседа по парте. Его имя Николай Васильевич Гоголь. Он любит цирк, танцевальную музыку, сладости, птиц и своего загадочного соседа по парте. Он ненавидит одиночество, грусть, русское телевидение и грозу.

Дверь тихо скрипнула. В комнату, освещённую лишь настольной лампой, вошёл мальчик, лет шестнадцати. Испуганное лицо, широко открытые глаза, кудрявые отросшие каштановые волосы были запутаны, на шее красовались фиолетовые следы, то ли от рук, что сильно сжимали шею, то ли от поцелуев в порыве страсти. Большинство подобных следов по всему телу были спрятаны под бинтами, но где-то скрыть их было просто невозможно. Черный длинный плащ. Он был накинут на плечи. Больше он не держался ни на чём.