Аякс пытается подружиться с сыном своего парня, но это довольно трудно, ведь Сяо явно пытается его убить

Чайльд в растерянности, неужели у Чжун Ли появился кто-то помимо него? Один из богатейших людей Китая, уважаемый обществом бизнесмен и завидный жених, по слухам, решил остепениться. А вот Тарталье такой расклад событий совсем не улыбается, что он, зря три часа пёрся из России в Китай в экономе да ещё и в кружевных стрингах?!

У Чжун Ли никогда не было проблем с предпочтениями. Всё достаточно обыкновенно и привычно. Было, до тех пор, пока в его жизнь не ворвался восемнадцатилетний мальчишка, только-только поступивший в университет на соседней улице.

Убийца присел на одно колено, глядя Цзин Юаню в глаза. Тот почти сразу презрительно закрыл свои. Он не предоставит этому мерзавцу удовольствие наблюдать свой взгляд, стекленеющий в предсмертных судорогах. Юань всё пытался понять, что же делают обычно перед смертью. Молятся? Вспоминают близких или лучшие моменты прошедшей жизни? Внезапно, сквозь шорох поднявшихся в воздух осенних листьев, ему послышался шепот не громче дуновения ветра: "Вздохни"...

После того как Блэйда поймали, его поселили в большой и безлюдной резиденции генерала Цзин Юаня для большей безопасности. Но что случится, если долгое время провести наедине со своим надзирателем?

Если тело Блейда походило на карту военного оружия: шрамы от клинков, секир, алебард и множества других видов холодного оружия чертили на его коже бледные полосы, пересекались на боку и уходили под пояс брюк. То тело Цзин Юаня напоминало самую настоящую зубную карту, которую мечник вёл для себя: укус здесь, следы от клыков там, повторить отпечатки ещё десятки раз.

Разлепив свои уставшие веки и убрав локоть, он, наконец, смог оглядеться. Первое, что он увидел - это сидевшего возле мягкой кровати Цзин Юаня.

блэйда попросили посидеть с ян цинем, и, вроде как, с этой задачей он справляется

- Что это? - лицо Блэйда все также невозмутимо, лишь правая бровь слегка дергается. - Кто. Это ребенок, - мягко поправляет его Цзин Юань, укладывая, завернутого в теплое одеяло, ребенка в кровать.

Они сидят так ещё долго, летят часы незаметно, забылись бумаги. Мужчина на его коленях заново учится целоваться.

Слова не могли передать, как сильно Иван хотел примкнуть к чужим губам, сцеловать боль, как сильно хотел обнять его и держать близко, прижимать к груди, к сердцу. Как сильно Иван хотел, чтобы Тилл опперся на него, как сильно Иван хотел сказать, что с ним все будет в порядке, что он не так одинок, каким может казаться. Но Тилл не принадлежал Ивану. Тилл не нуждался ни в одном из этих жестах или словах, если исполнителем был Иван. Не Мизи.