Вечер опустился на курортный городок, а на территории детского лагеря в одной из беседок шла ожесточенная игра в бутылочку. “Давай, давай!” — скандируют подростки. А Олег слышит только стук собственного сбивчиво трепещущего сердца. Почему девчонок целовать совсем не сложно? Словно поцелуй — это просто механическое действие, как пожать руку. А Серого... Серёжа он особенный. Олег подвинулся ближе и аккуратно потянулся к губам, придерживая ладонью пылающую веснушчатую щеку.

Рыжее закатное солнце, крыша панельки и бутылка пива, одна на двоих. — Ну романтика, Серый, скажи, а? Как будто свидание, — усмехнулся Олег, присаживаясь рядом. Вечно он так подтрунивал, да и Серёжа со всей присущей его характеру язвительностью в долгу никогда не оставался. — Да вообще, душа так и рвётся серенады петь, стихи декламировать и целоваться, — закатил он глаза, отправляя в рот очередной сухарик. — С меня стих, с тебя поцелуй, — не задумываясь, огрызнулся в ответ Волков.

Питер, весна, рассвет, два сердца.

— Че, Разум, патлы как у девчонки отрастил, — зло рассмеялся Миха, холеный, домашний мальчик. Серёжа буравил взглядом собственную тетрадку, старательно делая вид, что ничего не слышит, словно не в него тычут пальцем. Выдавала его только обиженно подрагивающая губа. Любят они наброситься всей стаей и тюкать, пока не доведут или перемена не закончится. Разве он виноват, что родился красивым, а вкупе с длинными волосами выделялся среди одноклассников, как ласточка на фоне дворовых голубей.

У Разумовского с Волковым не было секретов друг от друга. Так думал Серёжа, пока не начал замечать, что Олег все чаще стал уходить в заброшенную времянку на пустыре, между детдомом и реденькой лесополосой. И самое странное, что всегда возвращался с улыбкой чуть ли не до ушей. Невероятно подозрительно. Любопытный Разумовский раскроет эту тайну и докопается до истины.

Голодовка — это дело непростое, особенно если твой парень блестящий кулинар.

— Это Марго, — беззаботно кивает Олег, — классная девчонка, она тебе понравится, сможем все вместе гулять. — Конечно, — сквозь зубы цедит Серёжа, но про себя думает, что не готов он Волкова делить ни с какими девчонками. Только для него Олег апельсины из столовки ворует, только его за руку держит, только его целует, и причем тут какая-то Марго, совершенно не ясно.

[ПостВВ] — Олег, прости меня... прости. Не уходи! Прошу! Приблизившись, Разумовский упал на колени, цепляясь за край плаща и прожигая насквозь отчаянным взглядом васильковых глаз. В груди екнуло. Да, стрелял, но он болен. Ему помощь нужна, а не молчание, забота и поддержка, а не одиночество. Несмотря на всю его смертоносность, бракованность и руки, по локоть перепачканные в крови, Серёжа нужен ему. Любой. Ведь, к своему стыду, Олег не злился, даже истекая кровью на полу той клетки.

Все как в том анекдоте: — Холодно так! Я бы сейчас забрался под плед, в шерстяных носках, на кресло с горячим кофе. — Спаришься. — Ага, и спарился бы с кем-нибудь.

Просто драбблы, зарисовки, однострочники про Олега и Сережу, у которых все хорошо. И любовь. Ставлю "закончено", но буду дополнять скорее всего. Метки, рейтинг в шапке части.

Рука почти коснулась огромной лохматой макушки, как волк взвился на постели, зарычал страшно, рванул вперед. Сергей непроизвольно отшатнулся обратно, запнулся за край ковра, чуть не полетел на пол спиной, спас его попавшийся под руку комод. Сергей вцепился в него, не отрывая взгляда от беснующегося на постели зверя. Почему-то тот размывался, словно между ними было стекло, по которому бежали потоки дождя. А еще внезапно стало холодно щекам...

Сергей великолепно играет в карты, но на самом деле больше всего он хочет проиграть Олегу.