Громкий стук металла о паркет сцены. Гулкий удар коленей о пол. Сяо не помнил тот день в мельчайших подробностях, но зато помнил, как траурно из-под его пальцев звучала фантазия Телемана, ставшая для него последней исполненной на злосчастной сцене консерватории...

Если бы Сатору семь лет назад сказали, что называть своё имя едва знакомому мальчишке в самолёте окажется одной из самых хреновых его идей, он бы тогда не просто промолчал — ещё и плюнул бы в радостно светящееся лицо, злорадно наблюдая, как улыбка сползает с тонких губ, закрывая дыру на месте выпавшего молочного зуба.

В школьные годы Гето Сугуру и Годжо Сатору были неразлучны, но сразу после выпуска крепкая связь между ними прервалась. Но случайная встреча на станции метро посреди Токио заставила неистово рваться на свет воспоминания о юности, так старательно подавляемые на протяжении десяти лет.

Однажды Сатору окончательно сядет у его ноги, готовый свернуть шею любому, на кого укажет Сугуру.

Как испортить совершенно нормальное состязание фонарей в праздник середины осени, включив не тот фильм. // или // Повелитель Земли, как и положено, случайно передаёт чашу с вином Се Ляню, но на сцене начинают играть не свеженаписанную романтическую драму, а давнее, очччччень давнее воспоминание. (Спойлер: это про тот раз, когда Се Ляня сотню раз проткнули мечом.)

Ю Джунхёк подошел к краю крыши, и Ким Докча обернулся, когда услышал шаги. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ю Джунхёк перебил его, крепко сжав его предплечье, рука легко обхватила всю окружность бледного запястья. Его глаза были широко раскрыты, в них не было никакого света. Ровное, глубокое дыхание Ю Джунхёка стало еще более заметным в этой тяжелой тишине. Его ладонь тряслась на тонком запястье. — Спускайся оттуда.

Ты либо платишь, либо тебя продают.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Потому что она видит даже то, что пока не замечают Шесть Глаз.

Сатору ответил, что в порядке. Разве может быть иначе? И у Сугуру внезапно на тридцатиградусной жаре похолодели руки, потому что он испугался. Испугался того, как впервые не понял по другу, правду тот говорит или лжёт. Настолько они стали друг другу чужими. // Фикс-ит. Сатору переживает свою войну тем летом, и только вместе они могут друг друга вытащить.