Драбблы для трёхдневного ивента по КакаСаку в честь дня валентина. Сюжеты, рейтинги и жанры разные.

Какаши подозревает, что Сакура пишет фанфики по роману «Приди, приди рай». И в ее историях главная героиня влюбляется в бывшего сенсея...хм, какой интересный подтекст.

Сборник драбблов основанных на развитии невзаимных/тайных чувств Какаши Хатаке и Сакуры Харуно. Будет постепенно пополняться, если Ваше сердце болит и Вы хотите добить его - добро пожаловать.

-Миссия не требует спешки, нужно доставить некоторые документы и принести ответ от Пятого Казекаге. Какаши коротко кивает, переводя взгляд на сложенные на пышной груди руки Цунаде. -Отправишься вместе с Сакурой, - продолжает блондинка, пристально следя за лицом шиноби, стоящего напротив, - Ей нужно отвлечься, как и тебе. Женщина перешла на менее формальное общение и Какаши искусно скрыл свою заинтересованность. Пятая скользнула взглядом по его лицу и хмыкнула, отпуская готовиться.

Тактика флирта, поделенная на семь глав жизни.

– Вы такой извращенец… Он слышит, как стучит её сердце. Чувствует. Ладонь сжимает мягкую округлость, и Какаши удовлетворенно щелкает языком, когда большой палец нащупывает её напряженный сосок, а Сакура со свистом выдыхает, неосознанно придвигаясь к нему. Сила трения препятствует относительному движению соприкасающихся тел.

– Ты моя новая игрушка.

Он посмеивается в кулак – тихо так, да и через маску не видно его расплывшихся дрожащих губ, но Сакура всё равно замечает его веселье. И тут же взрывается: – Сенсей! Я тут пытаюсь сделать так, чтобы вы не зачахли в этом чертовом фамильном склепе! Какаши, конечно, таких оскорблений в адрес своей холостяцкой квартиры не потерпит. Даже если Сакура и действует из лучших побуждений, завлекая его на улицу. Может, она и загулявшая милая кошечка, но вот он что-то староват для таких игр.

По деревне бродят странные слухи о Какаши-сенсее, и Сакура, услышав парочку, волнуется за мужчину, а точнее – за его невинность и неопытность. На такое сокровище грех не позариться.

– Вот скажи, Сакура-а… а ты ничего от нас не скрываешь? – Яманака, скорчив гримасу, икнула, но допрос не прекратила. Она, когда пьяная, упертая – жуть. – Да не нравится мне никто! – Сакура для пущей уверенности даже стукнула кулаком об стол, вот только Харуно не думала, что эти её слова кого-то заденут. – А вот сейчас обидно было… – сказал «никто» и заказал себе еще водки – запить горечь своих обманутых надежд.

– Вы совершенно не умеете проигрывать! – она психует, в который раз замечая, как сенсей жульничает, не особо и скрываясь. Кажется, ему лень передвигать шашки и вообще – думать. Порой девушка даже сомневалась в его дружбе с Гай-сенсеем: как могут настолько разные люди так крепко общаться? Хотя… они ведь оба – два больших ребенка: один горлопанит по пьяни «Сила юности!», еле передвигая ногами по ночной Конохе, а другой… …другой каждую неделю попадает в больницу. По невыясненным обстоятельствам.

Какаши обиженно воротил носом, мешая осмотру, отчего у Сакуры уже конкретно так подгорало. Шестой второй раз в своей жизни был в больнице и, видимо, решил вести себя соответствующе – как ребенок. Мда, тут особый случай. И, кажется, Сакура знала, как это лечить. – Не бойтесь, вы не умрете! – садистски ухмыльнулась она перепуганному пациенту, который уже рванул к предусмотрительно запертой двери. – Но придется потерпеть.

– Сразись со мной, о дева! – мужчина театрально сгибается в шутливом поклоне, приглашая на «ринг». Сакура фыркает: знает она эти «дружеские» драки! Одними синяками Хатаке точно не отделается. Но его хитрющие глаза так и сверкают, так и сверкают, словно насмехаясь над её нерешительностью, и Сакура, мстительно сжав кулаки, с яростным воодушевлением таки бросается в ожидаемую им атаку: – Учти, сам будешь умолять меня о пощаде!

– Руки на стол, Хатаке! – Сакура прищуривается, явно не доверяя своему хитрецу-мужу: с такой подозрительно-одухотворенной лыбой надо в Корне сидеть, а не дома. – А я что? А я ничего, – ухмыляется еще, гад. – За собой смотри, Сакура-ча-ан.

– Почитайте мне на ночь, сенсе-ей! – розоволосое чудо-юдо прыгает на его спальном мешке, не давая вздремнуть нормально. Вот и бери потом миссии с этим ребенком! Сдается он, кстати, позорно скоро, грезя о прекрасном трехчасовом сне: – В одном темном-темном лесу жила о-очень вредная девочка…

Какаши разваливается на сиденье, с облегчением выдыхая в привычную маску, закрывающую усталое, с огромными синяками, лицо. В электричке, периодически стучащей дверьми, необычайно тепло – не то что в полупустой, «ароматно пахнущей» собаками квартире. Тепло, потому что через ряд, с телефоном в руках и сигаретой между белющих зубов, держится за поручень Харуно Сакура.

«Такой момент, а я в старых трениках!» – мужчина поспешно замирает, боясь лишний раз дернуться куда-то не туда. «Не туда» – это мягкие девичьи губы на его по-весеннему обтрескавшихся. «Ей же уже есть восемнадцать?» – взывает к здравому смыслу Какаши, но Харуно вновь властно перекрывает доступ к необходимому кислороду, и Хатаке шлет всё свое самообладание к чертям. В конце концов, восемь лет не так уж и много…

– Хокаге-сама, да и вы и правда больны! – Сакура притворно ахает, тыкая замечтавшегося мужчину в пупок. Больно, между прочим. Какаши поджимает губы, стаскивая маску, чтобы Харуно ясно видела, как он страдает. И плевать, что он лежит перед ней чуть ли не голый. Но Сакура на такой откровенный трюк только профессионально качает головой: – Больны – воспалением хитрости! Но импотенция у вас, Шестой, налицо.

– Не тяжело? – Какаши бегает вокруг нахохлившейся дочурки, чуть ли не с силой отдирая от нее тяжеленный рюкзак. «В школу она собралась…» – бормочет мужчина, кидая полные отцовского отчаяния взгляды на собирающуюся на работу жену. А Сакура, на ходу надевая на себя больничный халат, и в ус не дует: подумаешь, портфель весит пять килограмм! Она и тяжелее таскала. – Да всё о’кей, пап! Я – сильная! – ага, как же. Да хоть какая – ему не легче.

— ЯМАНАКА! СДУРЕЛА?! — розоволосая фырчит, чуть ли не брызгая слюной: Ино просто повеселиться решила. Сваха хренова. А Хатаке — ничего, ржет. Ей бы и самой посмеяться, только вот в промокшей насквозь одежде при всем народе не пощеголяешь. Зеваки уже собрались — пора сматываться. И своего мужчину с собой забирать. — Удачи! — а можно без этого?