Сейчас Стайлзу уже двадцать семь, у него степень магистра, карьера, дом, серьезные отношения и новая жизнь в Сан-Франциско, не включающая в себя Дерека. Но однажды Дерек вновь улавливает в городе тот запах, который не спутает ни с одним другим.

Стайлз странный. Он странно одевается, странно себя ведёт и говорит, и ему странно похуй на то, что о нем думают окружающие. Дерек (не)панк, и ему похуй вообще на все, но не на Стайлза.

- Мы ходили в кино, и ты сам водил меня на крышу, где были зажжены чертовы свечи. Я не трахался уже месяца четыре, потому что дрочу на твой светлый образ, а ты забыл сообщить мне, что мы не встречаемся?

— Не существует никакого абсолюта, Скотт! Никаких прав или ошибок! Мир, блядь, не так устроен, и мы не можем позволить себе так думать, потому что люди умирают! Мы подписались на подобное в тот момент, когда ввязались во всё это! — Мы? Мы? — шипит Скотт. — А тебе не кажется, что не мы, а ты? Не забывай, что это ты затащил нас в лес в ту ночь, когда все началось, Стайлз. Так что если в этом и есть чья-то вина, то только твоя. И что-то внутри Стайлза ломается.

- И почему я опять связан? - скептически уточнил Дерек, дергая связанными руками. - Возможно, я взял тебя в секс-рабство, - предположил Стайлз. - Ты видел мою кладовку? Там еще девяносто девять экспонатов. Ты у меня юбилейный, поэтому я разрешу тебе выпить кофе.

После того, как отношениям Стайлза и Дерека исполняется месяц, Стилински начинает просить своего бойфренда познакомить его с семьей Хейлов. Дерек не питает никаких иллюзий по поводу своих родственников, и... да, все-таки это ужасная идея.

Состояние набирающих номер пальцев, героинового прихода, нетерпеливого выдоха: - Хэй. Ты мне нужен, волче.

Он хочет укатить в закат с бутылкой виски в одной руке и толстой вонючей сигарой - в другой. Его заебало всё настолько, что держаться за руль просто не будет необходимости.

Стайлз привык продавать себя, чтобы свести концы с концами. Но становится все труднее это делать, и так много всего навалилось на Стайлза со всех сторон. Пока в его районе не появляется слишком шикарная машина, и он не встречает Дерека Хейла.

Из-за заклятия Дереку снова шестнадцать, и, конечно же, его спихнули на руки старине Стайлзу.

— Подписав свои контракты, вы согласились следовать инструкциям продюсеров. И в ваших сценариях сказано, что вы должны дать нам драму. Плевать, нравитесь вы друг другу или нет, на эти семь недель вы – нанятые актеры, — огрызнулся Финсток. — Притворитесь, что действительно любите друг друга, или я урежу вашу зарплату.

Пейдж всегда представлялась ему именно такой: изящной фарфоровой куклой, марионеткой на хрупких шарнирах. С кипенно-белой кожей, с глазами глубокими и темными, как дно Марианской впадины. Она была олицетворением красоты, произведением искусства, на которое можно смотреть, но никогда — трогать. И Дерек смотрел. Смотрел, забывая дышать, а заодно перекрыв кислород и Стайлзу.

Чтобы спасти стаю, Стайлз жертвует самым важным в своей жизни... но никто не может понять, чем же именно.