Взгляд у Мунджо немигающий, до ужаса пустой, будто бы вместо глаз у него тоннели.

Мунджо возвращается за своим шедевром.

В детстве его маленькая версия боялась когтистой лапы, с первыми сумерками готовой утянуть ребенка в страшную неизвестность подкроватного мира. Теперь мальчишка вырос, а у лапы красивые фаланги и аккуратные пластины.

На лице Мун Джо расплылась бесконечная улыбка. Он знал. Знал, что Чон У не согласится. Он будет упираться до последнего. Кричать. Рвать волосы. Сжимать зубы. Плакать. Что угодно. Только не идти на поводу. Но он еще не знает, что он уже. Больше у него выбора нет.

Чону умеет за себя постоять.

Ночной воздух или же пиво, чёрт его разберёт, приятно грели щёки. Чон У слегка знобило, Мунджо видел это, улыбкой щурил глаза и неторопливо, поступью франта ждал своего часа.

Он сказал что я обязан быть с ним. Звучало как приказ, что им и является. Он не назвал это любовью. Знает о своей одержимости. Мне страшно.

Год психологического лечения Чону после того самого кровавого дня наконец заканчивается. Жизнь начала налаживаться: достойная работа, подруга, которая очень явно намекает на их отношения, и покой, которого он так изрядно жаждал. Однако Чону, видимо, не знает самого главного закона фильмов ужасов: «Нельзя выйти сухим из воды и просто-напросто жить дальше». Особенно, когда есть тот, кто с радостью этому помешает. Не зря ведь тело Со Мунджо так и не было найдено в том злосчастном общежитии.