Джисон крупно влип. Настолько крупно, что спасти его может только чудо. И когда он, забравшись в первое попавшееся окно, чтобы скрыться от преследователей, оказывается в квартире бывшего одногруппника, иначе чем чудом это не назовешь. Они никогда не ладили, но лучше уж Хан самовольно заточит себя с тем, кого на дух не переносит, чем умрёт от рук каких-то головорезов.

Незнакомец уверенно сжимал его бёдра, задирая немного шорты, залезал в дырочки колготок, поглаживал нежную кожу. Блондин откинул голову на чужие плечи. Он чувствовал, как начал возбуждаться от таких касаний, член всё становился твёрже, а пальца чужака пронырливее. – Ты знал, что на твоих колготках можно сыграть в крестики-нолики? – спросил незнакомец на ухо Чонина.

— Ты же знаешь, мне тебя всегда мало, — Джисон приоткрыл глаза и облизал губы Минхо, сладко причмокивая. — Судя по всему, тебе тоже меня мало. Все ещё хочешь съездить в Японию за своим любимым пудингом? Минхо закатил глаза и хохотнул, кладя голову ему на грудь. — У меня уже есть любимый пудинг дома.

— Интересно, трахаешься ты так же хорошо, как и играешь на барабанах? — Джисон прикусил губу. — Хочешь проверить?

— Всё ещё ведёшь себя плохо, чаги? Учти, сегодня тебе придётся брать глубже, если ты хочешь искупить свою вину… [au, в котором Феликс — слишком непослушный младший брат, а Хёнджин и Минхо придумали для него особое наказание]

Два сводных брата уже знали, кому же они посвятят этот прекрасный вечер...

— Ты осознаешь то, что тебе предлагают? Джостен, это может оказаться не так весело, как звучит. — Если это то, что вам действительно нужно, то… да. На веселье я и не рассчитываю. На удовольствие тоже. Пообещайте мне, что все это будет безопасно.

Слишком много, слишком большой, и это даже не в плане роста. Истерика накрывает его второй волной, пока осколки электронных весов валяются рядом.

Эндрю не знает, когда это происходит, настолько увлеченный своим делом, что не замечает, как начинает громко урчать. Ему даже нет дела до того, что это, наверное второй от силы раз, когда он настолько отдается эмоциям, что позволяет звуку вырваться наружу. Сейчас важен лишь любимый человек перед ним и тот, кого Нил вынашивает под сердцем. Все остальное не имеет никакого значения.

Ведь они оба принадлежат Эндрю.

Всем нам бывает иногда нелегко.Парни устали и решили поехать в «Райские сумерки».По приезде домой их ждала жаркая ночь.Все было замечательно.Но ночные кошмары не спрашивают когда им приходить.Что же делать?

Ненавижу Рико, ненавижу Жана, ненавижу Воронов, но больше всего ненавижу себя

— Эндрю знает? Аарон задыхается, чувствует как тонет, как вдыхает воду и как та жжет ему легкие. Кевин всегда следит за питанием. Жаль, не только за своим.

— ты сегодня кушал? — да. — что ел? блять.

У Аарона в прошлом были и не только побои матери, но и то из-за чего он не может жить нормально по сей день...

В один из прекрасных вечеров после Колумбии. Эндрю и Нил на столе. Ники за стенкой. Кевин, который захотел попить.

Это преследовало его вечно. Оно началось еще в бегах с матерью. Частый голод и самая дешевая еда тоже повлияли на его ситуацию. Нил просто не обнаруживал этого состояния из-за наступающего на пятки Мясника, но сейчас, будучи в безопасности с Эндрю, 'это' вернулось.

От ненависти до любви точно не один шаг. Выстроить отношения двум абсолютно разным людям сложно, но парни смогли это сделать. Жизнь никогда не бывает легкой, но её всегда можно украсить. Украсить хорошим будущим с человеком, который любит тебя, а ты просто не можешь не любить его взамен.