Эймонда не слишком интересовали плотские утехи. Он трогал себя всего несколько раз, пытаясь представлять изящных благородных леди — нагих и податливых. Но, кончая, он всегда вспоминал ледяные обжигающие глаза Деймона Таргариена.

Раньше Алисента ненавидела эти моменты. Ненавидела себя за то, что довела до такого: чувствовала себя грязной, опороченной, униженной. Теперь же она ждала этот взгляд больше, чем что бы то ни было.

Здесь всегда было темно, душно, пахло алкоголем, маслом, и чужими телами. До недавних пор для Эймонда это место было отвратительным.

Страсть не признает родства, дружбы, ненависти. Она лишь воспламеняет кровь, заставляя сгорать до тла душу и тело.

Люди говорят, что ненависть, подогреваемая многолетней жаждой мести — чувство гораздо более сильное, чем любовь. Ненависть Эймонда пустила корни в очень молодом возрасте. Она появилась за место отсутствующего глаза и с каждым годом становилась сильнее вместе со своим хозяином. Его ненависть жила в вьющихся темных волосах, окровавленном вздернутом носе и горящих диким огнем глазах. Его ненависть жила в Люцерисе Веларионе.

Люцерис не знает, что он здесь забыл. Слишком манящей показалась открытая дверь в покои Эймонда, слишком сильным оказалось любопытство перед тайнами, которые дядя мог бы хранить в своей обители.