— А нахуй сходить не хочешь?! — в запале раздраженно шипит Хэви и лишь по прищурившимся глазам напротив понимает, что только что сам захлопнул свой смертельно опасный капкан. Угодил в ловушку, зная, что попасть в нее не составит труда. Закрыл дверь комнаты, в которой остался один на один с хищником. С виду безобидным, но… Чертовски, блять, опасным.

Несмотря на то, что у абсолютно всех, помимо первичного, есть ещё и вторичный пол, Ди никак не мог подумать, что конкретно его пол станет для него настолько проблемой.

Хэви было просто необходимо найти новый способ удовлетворить себя и свою блядскую натуру. Угомонить свой организм хотя бы на время подростковых выебонов, чтобы потом, со спокойной душой, ограничиваться одной мастурбацией в день. Если повезёт, одной на дня три.

— Воу, а мы с тобой прям такие братья-братья, да? — ехидно протянул Ди, удовлетворено отметив расширившиеся в понимании и смущении глазища мелкого, — Такие братья, которых кроме братской любви ничего не связывает? Поэтому предлагаешь так невинно и недвусмысленно отметить сегодняшний праздник?

— Ты, блять, серьезно предлагаешь мне надеть твои трусы?

— Я много что мог сказать, — Ди закатил глаза, — но конкретно сейчас хочу, чтоб ты знал, что я действительно считаю тебя способным. Тебе главное захотеть. — И отвернулся, потянувшись за карандашом, чтобы снова объяснить Хэви наипростейшую задачу, написанную наипростейшим человеческим языком. Да только вот Хэви даже прямо не поймет…

Одного одеяла хватает на двоих только в определённых условиях.

— А где кофе?

Осень.Кто бы мог подумать,что сегодня произойдет кое что значимое для двух влюбленных парней...

чего стоит долгожданное признание?

В последнее время Ди все чаще ловил себя на отвратительной и абсолютно абсурдной мысли о том, что он чертовски сильно хочет трахнуть своего младшего брата.

Что ты думаешь об ошейнике? Ого А на ком ошейник будет? Ну ты пельмень. Зачем пельменю ошейник?

И всё из-за того, что он один, сука, раз застал его за дрочкой.

— Мы с тобой два года назад на бокс пошли, помнишь? — И? — немного удивился Хэви, хоть уже примерно предполагал, о чём пойдёт речь. — И ты проиграл. — Ты бы ещё вспомнил, как мы с тобой в шесть лет дрались.

Все что у них было в этой романтике— любовь и страстная ночь, после которой младший давно получал подзатыльники на утро от возмущения Ди, якобы виноват именно он что, перестарался с засосами на шее.

— Ой, все, заткнись, — и, будто бы желая заткнуть Лиф, Ди резко притянул к себе брата, врываясь языком в его податливый рот и яростно вылизывая чужое небо. Хэви шокировано вцепился в чужую рубашку, сначала желая прекратить это безумие… Но потом, скосив глаза на Лиф, что удовлетворенно откинулась на спинку пластикового стула, он прикрыл глаза, отдаваясь напору со стороны брата.

— Эта ночь особенна для нас обоих, Ди... — обольстительным голосом прошептал Хэви, с широким оскалом проведя кончиком языка по острому лезвию кухонного ножа под внимательным взглядом широко распахнувшихся голубых глаз, — И раз уж так вышло, что этой ночью я Чаки, то... У меня просто обязана быть своя собственная Тиффани Валентайн.

Хэви уже чувствовал, как твердеет член, поэтому не рисковал лишний раз дёргаться, ведь Ди, зачастую именно почувствовав чужое возбуждение, сразу куда-то срывался, что и сейчас вполне возможно.

А почему нет? Это лучше, чем дрочить на хреновую порнуху из букв, представляя тебя вместо какого-то чувака...

— Я... я просто боюсь этого... Боюсь, что когда-то мне придётся... навсегда расстаться с родителями или тобой... И помнить об этом всём тоже больно, да и не хочется... Не хочется каждый раз смотреть на тебя и думать: «А если тебя не станет?».