— Это из-за меня? — прямо спрашивает Цзян Чэн. — Что? — Лань Сичэнь моргает. — Я спросил "это из-за меня"? — повторяет Цзян Чэн, распаляясь все сильнее. — Лань Сичэнь, мы женаты почти три недели. — Да, — подтверждает Лань Сичэнь, теперь не только смущённый, но и осторожный. (В конце концов, старейшины предупреждали, что Цзян Ваньинь унаследовал характер матери) — Верно. — Тогда почему, — рычит Цзян Чэн, — ты НИ РАЗУ не попытался заняться со мной сексом?

Ища подарок для своего любимого Нефрита, Цзян Чен натыкается на подлость судьбы и ревность главы Лань

Ланям нельзя пить. Вообще. Ибо последствия может и будут несколько приятными, но явно неконтролируемыми.

Укрываясь от шторма поздно ночью, Цзян Чэн находит компанию в лице странного человека, который, кажется, не хочет его видеть.

События в храме Гуаньинь оставили глубокую рану на сердце Лань Хуаня. Потерянный и разбитый после гибели названного брата мужчина нашёл успокоение в безмолвной медитации, вдали от вызывающих тревожные мысли территорий Юньмэн Цзян. Лань Хуань ушёл, оставив там не только искреннюю привязанность к Цзинь Гуанъяо, но и растерзанного произошедшем Цзян Чэна, одного из самых близких и родных. И наконец, спустя долгие месяцы разлуки главы двух орденов снова встретились на пороге Пристани Лотоса.

Подарив брату возможность чаще видеть мужа, Лань Сичэнь даже не думал, что получит в ответ такую благодарность.