Каждое королевство имеет свой собственный цвет. Это его собственная специальность. Магия. А вот ты ни от кого не была родом. Вы были из маленькой бесцветной деревушки. Возвращаясь однажды зимней ночью, ты заблудилась, поэтому пошла за помощью к одному из королевств, и случайно наткнулись на короля... Заинтересовавшись тобой, он попросил тебя быть его служанкой, а взамен он будет охранять твою деревню в безопасности и благополучии, так что ты согласилась.

Что такое тень? Это просто отсутствие света или же безграничная пустота? Может ли в ней обитать что-то другое, чуждое даже для мира магии? А может ли тьма сама быть кем-то?

Один не вполне везучий, но упорный суккуб пытается заманить пастора в свои сети, но попадет в ловушку сам.

- Ты кто? - Кх... няня. А что не нравлюсь?

До­ма бы­ло тем­но и не­уют­но: кот дог­ры­зал иг­ру­шеч­ную мышь, жи­вая то­чила су­харь и да­же рыб­кам бы­ло на ме­ня нач­хать. А так хо­телось чис­той и боль­шой люб­ви или хо­тя бы тол­сто­го, уви­того вен­ка­ми чле­на. 

Студенчество – это прекрасная пора, если бы не моя внешность и выбор тотема, предстоящий в ближайшую пятницу. Написано по заявке: Куча самцов на невинного мальчика ~____^

— Трахни его, — мрачно сказал Гарик. — Ага, щас! Сам трахай. — Охуел, что ли? — взвился Гарик. — Он мой брат вообще-то. — А мне значит можно? — Если осторожно. И рожу не криви, один раз — не пидорас

Он — смелый, гордый юноша, которому не повезло родиться в слишком уязвимом и слишком привлекательном теле. Он мечтает быть воином и защитником, но всё, что его ждёт — унизительный брак по расчёту. Брак, где его роль — роль красивой игрушки, покорной и бесправной. Он в отчаянии. Вот только судьба решает пошутить... Ведь молодой наследник знатного рода, который должен стать его мужем, тоже не тот, кем может показаться на первый взгляд.

Хаук и Элиас встречаются не при самых благополучных обстоятельствах. Король — захватчик, юноша — его пленник. Хаук плохо понимает свои эмоции, так как еще никогда никого не любил, оттого чувства свои выражает весьма специфично, до последнего отвергает их, но все больше пропитывается к юноше симпатией, все сильнее отталкивая его своим жестоким напором.

Когда Мировой Дуб был еще ростком, создал верховный бог Род мир, поделив его на три части: Правь - обитель богов, Навь - царство тьмы и Явь, что населили люди. Ушел Род на покой, а Навь расправила крылья. Сможет ли Лель, дух страсти любовной, остановить ее полет? P.S. Неужели любовь опять спасает мир?! Будто бы она когда-то это делала =_= История совсем не о том (хотя BL никто не отменял (￢‿￢ ))

Я, в общем-то, сам не понял как это произошло. Люди вообще в большинстве своем не способны понять, почему выбрали того или иного человека. Позавчера он был для меня лишь случайным человеком из толпы, лишь каким-то парнем из параллельной группы в универе, а сегодня у меня весь мир сузился до его глаз, я не могу оторвать от него взгляда и готов ходить за ним по пятам, как привязанный.

Возвышающееся между одиноких холмов поместье больше напоминало воплощение его детских ночных кошмаров, нежели дом. Джей затаил дыхание и приготовился впитать в себя флер старости, пыли и смерти. Ну и пизда.

- Я... мужчина... - словно выдох, с губ сорвался то ли вопрос, то ли утверждение. - Да. Определенно мужчина, - с улыбкой в голосе, произнес незнакомец, складывая руки на груди, - неужели дорогому другу приснилось, что он стал юной девой? - Да... что-то вроде того. Простите, добрый друг, я не могу ничего вспомнить о себе. Где я? И... Кто я?

Художник бежит от призраков прошлого, темный княжич готовит месть. Их связывает только заказ портрета и общая для перешагнувших смерть жажда крови. Они знают, что лучше не сближаться. Эта связь грозит разрушить все планы, а притяжение может оказаться опаснее самой глубокой тьмы.

Если человек напоминает собой ходячую взрывчатку, то наличие огня рядом, очевидно, чревато взрывными последствиями.

Понедельник Ричарда не задался: старый напарник перевелся в архив, новый какой-то странный. А еще обнаружен труп мужчины и безудержно рыдающая над ним вдова. Аномальное дело, требующее расследования и понимания между обычными людьми и фольклоро-американцами.

По здравом размышлении, все было не так уж плохо. Могло быть намного хуже. Его могли убить и сказать, что так и было. Могли отправить на рудники или в бордель. Он мог попасть к какому-нибудь чокнутому садисту, или старому извращенцу из отставных, или любителю делиться игрушками с друзьями. А попал к своему бывшему любовнику.

Ему никогда еще не было так страшно. Холодный липкий ужас сковал все тело, ворочался тошнотворным комком в желудке. Ирвин не был трусом. Выходил на матерого секача с одним ножом в руке. Не раз сражался в бою с людьми и нелюдью. Но никогда у него так позорно не слабели от страха ноги, как сейчас, когда стоял в неровном строю среди пленных товарищей под чёрным прожигающим взглядом монстра. Казалось, сама смерть водит костлявым пальцем, выбирая среди них жертву.

А потом он и вовсе пропал. Со мной практически не виделся и на звонки отвечал через раз, зато мог позвонить глубокой ночью и нести совершенно пугающую чушь. Говорил, что кровь у него не красная, как у всех и меня в частности, а колючая; что волосы его на самом деле наоборот растут — не из корней, а корнями вниз, и понимай ты это как хочешь. А ещё, что если в глаза долго смотреть, то можно там двери увидеть, а в чьи глаза — так и не говорил.

Азалию с детства преследовали видения, и она знала: привычный мир на самом деле не такой, каким кажется, но всегда боялась посмотреть правде в лицо. Теперь у неё осталось лишь два пути: продолжить закрывать глаза и потерять всё, что дорого сердцу, либо найти силы выйти из кокона самообмана и возложить на дрожащие плечи груз роли спасителя.