Коннор постоянно тянет свои гребаные искусственные пальцы в свой гребаный искусственный рот.

Когда Коннору предложили роль агента под прикрытием, он не думал, что придется вертеть задницей в душном задымленном зале, строя из себя секс-андроида.

Хэнк любил и ненавидел быть пьяным. Любил – потому что насущные проблемы отходили на второй план. Ненавидел – потому что на первый план выходили проблемы дней давно минувших. Обнимаясь с бутылкой, он не очень хотел вспоминать все, что произошло за то время, пока с ним был роботизированный напарник, но, по крайней мере, он не думал о том, как потерял жену, сына, самоуважение и тягу к жизни. Он думал о том, как несколько тысяч (тысяч?) раз чуть не потерял Коннора.

В общем и целом, все было неплохо. Пацан обосновался на диване в гостиной, экспроприировал телик, притащил драную кошку, «я люблю животных» сказал, и что ты тут сделаешь.

Хэнк был уверен, что после восстания андроидов власти США обнесут Детройт по периметру трехметровой каменной стеной, отключат воду, отрубят вайфай, электричество, снесут телефонные вышки, аккуратненько перекроют все выходы из города, зальют сверху бетоном и крышкой накроют. Крутитесь как хотите с вашими ебнутыми машинами, всегда пожалуйста.

- Все в порядке, - говорит Коннор. И ясно, что ни хрена он не в порядке.