Я готов проклинать тез, кто подсадил меня на пардонов, но это слишком хорошо, чтобы не писать об этом. Небольшая зарисовка с нцой.

Течка у Пьера — температура, боль в животе и весьма решительное «всё нормально».

Пьер не понимает английский юмор, а Уильям просто обожает сарказм.

Пардоны гуляют по ночному Лондону и у них наконец-то всё замечательно

Один француз усиленно пытался помешать переговорам по сделке с США

Пьер любит пожаловаться, ему фактически физически нужно, чтобы его слушали. Ему нужно чье то внимание, будь та слава дурной или восхваляющей, все что угодно, лишь бы не безразличие, он жаждет внимания, не может без него. Но есть один человек, чье внимание ему особенно важно.

Уильям видел Пьера в разных состояниях. Видел его в ярости. Видел в разочаровании. Видел как он грустит, видел в его в глубокой задумчивости. Чаще всего видел его ухмылку, насмехающуюся над всем миром. Реже всего он видел как француз искренне радуется. Но никогда не видел его слез

Уильям в последнее время был неимоверно занят, а постоянная обработка новой информации с каждым разом заставляла его чувствовать усталость всё ярче и ярче. И этот день, а скорее вечер, не был исключением. Темзенду не оставалась ничего другого, так как Европа сейчас представляла из себя самую настоящую пороховую бочку. Его мысли прерывает резко открывшаяся дверь, из-за чего он вздрагивает. Кому он так срочно понадобился в такой час?

Возможно, не так уж и плохо, если вместо саркастичного Марселя, лекарства привезет занудливый Лондон.