Чонгук не один месяц бегает за парнем мечты, но тот упорно продолжает его игнорировать. Что влюблённый альфа делает не так? В чём его проблема? А может, дело вовсе и не в нём?

Чонгук видит разницу, но больше не ощущает ее внутри. Его собственная терапия сращивает все осколки этого человека вместе. Любовью и самым большим искренним принятием, на которое Чонгук способен. Для него это все Юнги.

Карфаген не должен был быть разрушен. IHES.

Когда разверзнется земля, обнажая ад и выпуская всех тварей наружу, когда погибнут все планеты, оставляя за собой лишь пыль, когда навеки остынет солнце, обрекая людские сердца на вечный холод, когда с небес рухнут все звёзды, пеплом оседая на его ладони, - тогда Юнги вернётся к Чонгуку. Криминальное АУ, в котором Юнги любит Чонгука, а Чонгук Юнги тоже нет.

Моя душа изодрана, саднит и кровоточит. Ласкаешь ты её солёными губами. И обнимаешь пылко, крепко очень. Но почему, скажи, средь жара ночи В твоих руках я замерзаю?

— Юнги, — омега ощущает совсем рядом с губами тёплое дыхание. — Тебе тяжело выходить из зоны комфорта. Если я не буду проявлять инициативу, то ты будешь прятаться от меня ещё долго, — Чонгук ласково разговаривает, успокаивает голосом, гладит по щеке, спускается к плечу неторопливо, напротив дыхание становится ровнее. — Не прячься от меня. Прячься за мной.

― А что, если соблазнить его? На секунду повисает давящая тишина. Пихающие друг друга Чимин и Чонгук застывают в странной позе. ― О чём ты? ― Я о, ну, – Тэхён очерчивает руками перед собой круг и вкрадчиво повторяет, вкладывая в слово столько подтекста, что у Чона загораются уши. – Соблазнить.

Пламя, на которое и вправду хочется смотреть вечность. Пламя, что горит ярче других.

Юнги требует развод, собирает вещи и уезжает. Чонгук знает, что их бесконечные ссоры шли к этому. Всё начиналось с мелочей, а заканчивалось разбитой посудой, сломанной мебелью и самыми отвратительными речами. Отношения были обречены на самый худший исход, Чонгук знает это, решает больше никогда не появляться в жизни Юнги, если бы не одно "но" - тайна, которую не смог сохранить Чимин.

— Знаешь ли ты, что в этом лесу полно волков? Твой плащ для них как красная тряпка для быка. Кто дал тебе такой плащ, прекрасная леди? — Мама сшила его для меня, — шепнул Чонгук. — Мама отправила к бабушке с пирожками через опасный лес, мама сшила плащ, чтобы тебя обязательно нашёл волк и растерзал. Мама правда тебя любит?

«— Я совершенно вами очарован», — сказал ему тогда этот роскошный француз.

Париж — величественная столица первой любви, бескрайней нежности и безнадежной романтики. Некоторые обретают здесь трепетные чувства, а другие же зависимо истлевают в пучине безнравственного влечения. Чонгук, по всей видимости, изначально выгорел ненавистно-родным человеком.

Поездка в Японию на весенние каникулы обламывается в последний момент. Чонгук взбешен, но вынужден вернуться в свою частную школу, потому что дома его никто не ждёт. Здание пансиона никогда не было таким тихим – Чонгук впервые может слышать эхо своих шагов, отражающееся от стен. А ещё он впервые по-настоящему видит сына одной из горничных, и это прозрение многое ему даёт. Точно больше, чем дал бы вид на Фудзияму.

Он же не может сказать, что не надевает куртку, потому что знает, что Юнги обязательно накинет ему на плечи свою?

Этот ресторан — его душа, его плоть и кровь. И забрать "Do eat" у Юнги под силу только Богу. Чонгук совсем не Бог, да даже не дьявол, но он не из тех, кто будет противостоять своим желаниям. Даже глупым. Даже запретным.

Чонгук предстал перед ним во всей красе ещё в первый день: узкая юбка, изящные туфли и, чёрт их дери, чулочки. Что ж, в отделе газопотребления явно нестандартный дресс-код. Ох, кто же знал, что Мин Юнги в фирме друга предстоит работать не только над важным проектом, но и над своими отношениями? Хосок видит искорки в его глазах и искренне хочет их зажечь. Возможно, с помощью друга Чонгука. Возможно, с помощью всего коллектива. В котором, к слову, своих любовных перипетий достаточно…

Из-за сорванного договора на пару миллионов Чонгук немного расстроился, а вызванные этим проверки полиции заставили его «залечь на дно». Если точнее — в деревню к бабушке. Но кто ж знал, что пытать людей в подвалах оказывается гораздо легче, чем сбежать от злого петуха.

Слова принца колкие и ядом пропитаны. Губы в улыбке коварной изогнуты, с их алым оттенком никакой закат не сравнится. На голове корона блестит, глаза режет и ослепляет. А Чонгук раб. Верховный жрец великого фараона, который любит своего сына больше всяких богатств. Только вот Чонгук тоже любит. Настолько, что провел бы ему церемонию захоронения самую лучшую. Настолько, что эту тонкую шею сам бы и сломал. Настолько, что готов молитвы читать денно и ночно — и все ради своего божества.

— Чонгук… Ты же знаешь. — Знаю. Мне всё ещё семнадцать, и?

Юнги сначала думает, что это все какая-то шутка. По желанию умершего дяди, он должен стать Длинноногим дядюшкой* какому-то Чонгуку, чтобы получить в наследство целое состояние. История в вопросах, начиная с “В чем смысл? Какого хрена я это делаю?” и заканчивая “Почему я люблю его? Ты, блять, этого хотел, дядя?”.