Сейшу понимает, что для Коко он естественен, прост и понятен. С каблуками на ногах или без них. [Или история о том, как Коко принимает любое решение Инупи]

Хаджиме Коконой не любил зиму, потому что не любил эти воспоминания.

“Между нами давно уже нет ничего, но ты оставил мне нечто особенное, некую весточку... Хочешь изувечить мою душу или манишь вернуть всё на круги своя?”

В комнате тихо, лишь шум дождя и настенные часы рушат эту тишину, последние невероятно действуя на нервы своим тиканьем. В прочем если бы в комнате было тише, то единственным звуком было бы биение сердца Коко.

В темноте магазина он слышит непонятный скрежет. Резко поднимает голову и видит в стеклянной двери, на которую он лично наклеил зеркальную тонировку, слишком уж знакомый силуэт, освещенный сзади яркими желтыми фонарями. Сердце пропускает удар, а руки начинают трястись, как будто он что-то своровал или сильно провинился. Как будто Инупи находится там, где не должен. [давайте представим, что между днём, когда Коко перешёл в Поднебесье и инцидентом в Канто прошло чуть больше дней, чем в каноне]

Сейшу привык к коротким приказам. Привык к тому, что взгляд Коко тиранически беспощаден, что он не тратит лишних слов на зверушку – на глупого пёсика, которому просто невозможно ничего втолковать человеческим способом. У него выработались рефлексы – на взгляд, молчание, антиномию кнута и пряника. На то, что не надо любви – достаточно парфорса. Не надо любви, не надо любви, пожалуйста.

— Долго здесь лежать собираешься? – наконец заговорил Коко, не выдерживая долгого молчания. Инуи же ответил не сразу. Повертев рукой в воздухе, он, жестикулируя, подбирал правильные слова, чтобы они не казались ни грубыми, ни слишком эмоциональными. — Пока не закончится дождь. – хрипло выдавил из себя Инуи и подавил в себе желание отвернуться.

Всего-то пара жестоких необдуманных слов и все летит к черту. Он не хочет терять его. Не хочет терять того, кого любит...