Лицо Лололошки становится совсем холодным, непроницаемым. Вот надо же. Погляди на него и не скажешь, что он тоже омега. И ведь даже не стесняется этого. Да возможно и не стесняется, потому что его запах не такой явный. Почти незаметный. Быть может не стесняется, потому что мучений ему не пришлось перенести таких же что ему. Быть может... Потому он и не омега? Такое возможно? Джон сомневается. Он больше склонен верить тому, что ему нечего стесняться, потому что копия не помнит всего.

Если бы Ло и Джона оставили на пару минут, и если бы второй был чуть-чуть послушнее.

Лололошка никогда не мог найти свою вторую половинку. Наблюдая за счастьем других, он всегда оставался один, без никакой пары. Этот желанный соулмейт никогда не мог появится в жизни Ло, он знал, что возможно и не встретит свою любовь. Как никак, жизнь сделала из него мироходца, имеющего возможность путешествовать между мирами, и Лололошка знал, что его любовь где-то далеко-далеко... Но что если соулмейт всё это время был не в другом мире, а в другой реальности?

...Сделав грустную мордашку, Джон полностью потерял всю надежду на какую-то тактильную коммуникацию между ними и уже успел смириться с тем, что не получит столь желанного, как послышался чей-то тихий вздох...

— Я что-то не знаю? — Шепчет Райя другой синеволосой девушке, сидящей рядом. — О боги, избавьте меня от того, что я вижу и слышу.. — Лепечет Окетра, закрывая себе лицо ладошками. — Боги тут бессильны. — Как приговор озвучивает Джодах.

Только его взгляд переместился на губы парня, он сразу улыбнулся, прищурившись. Неужели Харрис нашёл то, чем он мог бы разбавить эту сладость во рту?

Джон Дейви Харрис никогда не врет, но сам себе глаза на очевидное открыть не может — отвратительно, позорно. Его потаенные желания означают окончательное падение, лишение всякого самоуважения и достоинства. Но Лололошка, в отличие от него, все так же силен. И это соблазняет.