Капитан всё-таки пришёл к Оророну, чтобы помочь на огороде возле его домика на окраине. И Оророн всё-таки смог узнать его поближе.

Он мягко, почти невесомо, шаг за шагом ступал по влажной травянистой земле. Недавно прошёл дождь, и лучи солнца ещё не успели помочь росшей внизу зелени и кронам высоких деревьев обсохнуть. Ведь сейчас царствовали луна и ночной ветер, и до утра оставалось ещё много времени. Он обошёл солдат Фатуи, патрулировавших на холме и вдоль военного лагеря. Резким движением руки в затылочную часть вырубил того, что стоял на входе в главный шатёр...

Оророн загадал всего три желания, и если два из них его немного рассмешили, то третье по какой-то причине поставило его в то положение, в котором он по итогу оказался. Лёжа на спине и запрокинув голову, он до болезненных судорогах напрягал своё горло... Пальцы Капитана оттягивали уголки его губ, он слушался и держал рот широко открытым. Да и едва ли он мог сомкнуть ноющие губы, пока Капитан его кормил.

— Я слышал, мать его, про такого ваньку-встаньку! ...Я и сам успел углядеть очертания... сердца?.. Знаешь, такого дурацкого, которое подростки вырезают на деревьях и вписывают в них свои имена? Да, у него вместо человеческой, мать его, головки — грёбанная верхушка сердца размерами с два кулака!

У Капитано в штанах гребанный удав! Оророн зарисовывает и описывает это в деталях, до определнного момента невнимательности...пока дневник не пропадает.

С самой первой встречи Оророн не может избавиться от мыслей о Капитано. Он не так глуп, как кажется с первого взгляда, но его уязвимостью всегда было его же любопытство. И рано или поздно оно доведёт его до..

— Погляди-ка, ему совсем не противно. Не лучше будет узнать сейчас, готов ли он остаться с нами до конца? Оророн знал, что готов. И что одному, что сразу двум Капитано твердил в лицо, что они не могли быть ему неприятны. Хотя проклятье Бездны неумолимо, Оророн совсем не страшился поцеловать того Капитано, что ждал его впереди.