Артур и Шура сидят на терассе башни с тенюшками, обсуждают обычные вещи и бросают друг на друга влюбленные взгляды. Алиновский понимает, что иногда необдуманные действия приводят к прекрасному и долгожданному исходу. Соловей понимает, чего именно он так хотел в последнее время.

Новый Соловей не помнит никого из присутствующих. Ему не нравится, что его называют Артуром, ведь это не его имя. Почему-то единственное лицо, смотрящее на него с непередаваемой нежностью и отчаянием, кажется смутно знакомым.

Антон усмехнулся тогда, жестом свахи-всезнайки поправил очки и сказал: "У твоего чисто гипотетического Соловья чисто гипотетический кинк".

Ангелина не может жить рядом со вторым Соловьем. И Саша... тоже.

Лиля слишком не гомофобна для этого общества, поэтому решает поддержать Сашу. Остальные студенты подхватывают волну, дав знак, что они все поддерживают Алиновского. Даже Ангелина вступает в клуб по поддержке. Один только Саша ничего не понимает. Или пять раз, когда Саша не понимает, что вообще происходит, шестой раз становится отправной точкой, а на седьмой он всё-таки осознает всю ситуацию.

«Николай Чернышевский, "Что делать?"» — ехидно выглядывает верхняя книга в связке. Вот бы кто Шуре дал ответ на этот вопрос.

Артур ловит дыхание Саши своей грудью, Саша — биение его сердца. И кто говорил, что Артур ненастоящий, если он так много всего чувствует? Или это Саша делает его настоящим?

Инга не может не замечать очевидного.

Артуру нравится, как Шура смотрит на него: не так, как остальные, теплее и мягче. Артуру безумно приятно, когда Шура трогает его волосы. Артур любит, как Шура цепляет ему пластыри. Артур любит Шуру.