Джисон начинает свой долгий путь по поиску соулмейта в шестнадцать с громкого и недовольного «Я, блять, словно сраная Твайлайт Спаркл!» в своей комнате. И заканчивает его спустя пять лет на пожарной лестнице общаги.

джисон помнит, как он, маленький и глупый, сидел вечерами на скамейке, ожидая своего парня с работы. ему было восемнадцать, а может, меньше? больше? любое другое -дцать от шестнадцати до двадцати — не столь важно. в двадцать один он встретил минхо.

это смешно, наверное. когда вот так: он, взрослый парень, стоит посреди улицы под снегопадом, и перестукивает изредка каблуками, чтобы согреть замерзающие в капроне ноги. впрочем, а не похуй ли ему? деньги — это деньги; слова друзей «ну ты миленький, мы тебя накрасим, и никто нихуя не поймёт» — это всё ещё убедительный аргумент, чтобы заработать.

Джисон — воробей. И одному коту он, видимо, очень понравился.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Вот почему Минхо не контактрирует с людьми. Они странные. На все четыре ветра их посылать надо. — Может, ты общаешься через мох?

Минхо чувствовал, как с каждой секундой его кости замерзали, лишь только кровь из вскрытых вен согревала кожу. В большой ванной сидят семнадцатилетние подростки. Они, надев свадебные костюмы, решили уйти из этой жизни. Сбежав от родителей, они решились на самый сложный, но такой простой выход из этой ситуации. Именно поэтому сейчас Минхо обнимает мёртвое тело своего любимого человека. Потихоньку умирая сам. Это был их конец. Их общий, до невозможности больной, но свободный конец.

Книжка про геев кажется Минхо одной сплошной шуткой, а потому ради такой же шутки он оставляет внутри пикантную записку с номером. Правда вот человек, который ему отвечает, оказывается не больным извращенцем, а тем, кто заставляет его задуматься, такой ли он устоявшийся натурал, каким себя считает.

Чикаго, ночь, круглосуточный Макдональдс. Два человека на все заведение и два абсолютно идентичных (за исключением разных соусов) заказа, которые все равно умудряются перепутать.