- Я трахаюсь только с одним условием: остаёшься на завтрак.

 — Ты хочешь сказать, что никогда раньше не дрочил? — в голосе Джисона слышалось веселье. Щелканье мыши прекратилось, Феликс издал тихое поскуливание. Должен ли он солгать? Действительно ли дрочка для парней — обычное дело? Должен ли он сказать Джисону, что никогда раньше не трогал себя… там, внизу?  — Нет! — Черт. — Я просто не делаю это слишком часто… График и все такое. — сказав это, Феликс скривил лицо. О, что он наделал…

Феликсу выпала возможность сходить на концерт своей любимой группы «3RACHA». Что-то пошло не так ещё до выхода на сцену его биаса — Джисона.

Мир, где на твоей коже проявляется начало фразы, которую сможет завершить только твой соулмейт, а метка Феликса оставляет широкий простор для воображения.

Феликс всегда считал себя хорошим другом и примерным омегой. И этой весной, ему стало глобоко плевать на то, что примерные омеги не должны целовать других омег.

Феликс является гордостью семьи и тем самым «сыном маминой подруги», которого все ставят в пример. На деле же он дрочит своему парню в туалете недорогого клуба, вместо учёбы думает лишь о том, как оставить побольше меток на его шее, и шепчет Джисону слова любви, когда тот отходит от слишком бурного оргазма.

Джисон часто в шутку пытался поцеловать участников, потому что те смешно на это реагировали: бегали от него по всему общежитию и пытались спрятаться, пока однажды Феликс не ответил на него, что было действительно странным для Джисона. — Ты почему ответил? — Так ты же первый полез целоваться, что не так?

Джисон и Феликс соседи и лучшие друзья, настоящие бро. В целях экономии они решают принимать душ вместе месяц, и все идет нормально. Пока Джисон не роняет мыло.

Джисон привык, что его всегда принимают за омегу. Настрадавшись ещё в школе, он просто принял этот факт, перестал бороться. В университете все действительно считали его омегой. Замашки альфы принимали за личный характер парня. Подумаешь, чуть-чуть бойкий. Теперь же… он хочет всё изменить, выйти из кожуры и, наконец, стать собой. Вот только на новой работе ему приходится пройти через странный обряд посвящения, который в итоге превращается в спасение бедного омеги.

Феликс завидовал. Очень сильно. Потому что каждую течку его выкручивало от боли, пока все его знакомые омеги, давно встретив истинных, жили спокойно. Мир омергаверса, в котором омеги невероятно болезненно переживают течки, и только запах истинного действует на них как обезболивающее.

Невозможность возвращения домой на праздники – не всегда плохо

Феликс нежный, ласковый и учтивый, всегда внимательный и понимающий. И Джисон любит его. Любит Феликса. Любит целовать его и готовить ему завтрак в постель; любит ходить с ним в кино и засыпать в обнимку; любит с ним разговаривать о вечном и нежиться поутру в кровати. А ещё ни капельки не любит Минхо. И Феликс знает. Знает обо всём наверняка. И готов поклясться, что последний пункт абсолютная неправда.

Кошмары стали неотъемлемой частью жизни Джисона, но знал ли он, что они могут привести к чему-то хорошему?

про измену , чужие страдания и поход в круглосутку в два часа ночи

Феликс совершает ошибку во время прогона их хореографии на Кингдоме, и после этого чувствует сильную вину перед своим другом и парнем. Хан видит это, но ничего не может сделать, приходится ждать возвращения в общагу

Джисон настолько сиял воодушевлением, что отказаться от такой придури было бы кощунством, поэтому Феликс протянул ему мизинец, заговорщическим тоном объявив: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! Вот так и началась очередная дурацкая затея неугомонных сентябрьских "близнецов".

Джисон, на самом деле, уже давно наблюдает за Феликсом. "Месяц или два" - скажет он, если спросит лучший друг Чанбин. "Почти полгода" - признается себе, если отодвинет подальше гордость. Феликс непонятный, он раздражает больше, чем перец в супе: смазливый, мелкий, а ещё плачет, как девчонка. Отбивает животных у подростков, которые, по ощущениям, одним ударом могут переломить его надвое, и из-за вечных разборок постоянно ходит с пластырями на лице и коленках. Ужасно раздражает!

— Ты правда любишь меня? — иногда шептал в полуночной дреме Джисон. И Феликс не обижался на этот вопрос. Он просто знал, что тому нужно услышать миллионное подтверждение такой ясной истины. И почему он вообще должен злиться на то, что его милый и любимый омега так сильно хочет ощутить губы на лбу и его руки на своем подрагивающем животе, пока он будет так же тихо шептать в ответ: — Больше, чем кого-либо во всей вселенной.

День рождения Джисона прошёл идеально. А вот закончился он немного странно, но Хан явно был только рад такой развязке.

феликс всегда мечтал об опытном парне, который будет шептать ему на ушко, какой он хороший мальчик и как хорошо он справляется. мечты сбываются.