Кинич не празднует свой день рождения, но почему это должно мешать праздновать его другим? А, конкретно, его шаловливому спутнику.

«Эй, я слышал, что ты ххххх между парами» Кинич, получив подобную записку, что прилетела в его голову маленьким бумажным комочком, удивлённо, но не сильно, вскинул брови. Слово было до того стёрто перетёрто и переписано, что Кинич мог разве что додумывать его значение самостоятельно. И то ли беда была в голове Кинича, то ли он действительно мыслил в верном ключе, но ничего кроме глупых пошлостей на ум ему не приходило. Нет, ну, то есть... Что?..

Сандею, ещё певчему, поступило предложение сняться в кино знаменитого режиссёра Ре́ки, аргументируя это тем, что им просто необходим такой замечательный служитель милости её! Сандей, взвешивая все за и против, решил принять сиё предложение. В конце концов, почему бы и не мелькать лицом и не попытаться наставить на путь истинный всех этих грешников?

Ахав в драконьей чешуйчатой форме, размером... со среднего дракона. Не 2D!

Как-то раз Кинич подслушал разговор двух парней, НПС. Ох, однокурсников. Точно. Кинич всех воспринимал как НПС. Так жилось и проще, и даже немного веселее. — ...пирсинг цепляет девчонок! — самоуверенно проговорил первый, кажется, над ним сияло имя «Скарамуш».

Он останавливается на полпути, носом ведёт по внутренней стороне бедра, вызывая лёгкую щекотку и улыбку на лице Цзяо. Моцзэ поднимает на того взгляд, но не видит эмоций. Только сладкие постанывания достигают его ушей. Кругом кромешная темнота, чтобы осязать друг друга на одном уровне. В медленном танце вести Цзяо, кружить в ощущениях и доводить до экстаза. И даже больше...

— Моцзэ, я способен идти самостоятельно, — с долей недовольства проговаривает ему Цзяоцю, но за руку всё-таки подхватывает. Не сразу, приходится действовать на ощупь, пока его ладонь не оказывается окутана теплом другого.

Ночь. Хвост. Пушистый, большой хвост мельтешил туда-сюда. Туда-сюда... Почти гипнотизируя случайного прохожего, коим оказался прокси Фаэтон. Вайз задумчиво наблюдал за ним, а так же за нижней половиной части тела торчащей прямо из стены.

— Мо-о-оцзэ! Посмотри сюда, ну же! Ну дава-а-ай! — с нескрываемым весельем в голосе Цзяоцю кружит вокруг своего товарища и друга. Кружит с видеокамерой в руке, лоснящимся хвостиком неосознанно задевая другого мужчину по бедру, который, в свою очередь, старается выглядеть всё так же бесстрастно.

Это он. Точно он. Его голос, телосложение.. Сомнений нет, но он ведь..