«Тебе не стыдно смотреть на себя? Ты ведь буквально кусок мяса, решивший напялить человеческую шкурку. Остаток прошедшего дня. Расскажи мне о своих мечтах, давай. Нам некуда спешить. Ты не меняешься. Стагнация хуже деградации».

Военные действия сжигают прошлое и будущее. От когда-то живой деревни остались одни лунки, мины да невидимые человеческие души. Смерть непредсказуема, как игра в казино, как охота на бешеного хищника. И Скарамучча это понимал, не сомневался в том, что скоро умрёт. Поэтому он не обращал внимания на тех, кто его окружает? Самолично топтал подошвой реальность, всю суть и ценность нахождения здесь и сейчас.

Хочется лирично поведать стих о трепетной и нежной любви, но из уст на рефлексе исходит молитва. Безрассудно любить – дело неплохое, а главное – поучительное. Однако, что же делать, как жить да припевать, если объект обожания является эталоном энигматичности среди бесчестных душ храма, на которых клейма негде ставить? Ради которого готов исписать все тетради мира, лишь бы донести собственные чувства, что свергают разум, распятый на кресте.

Ситуация воистину становится страшной, когда сталкиваешься один на один с неизвестностью. Однако столь ярких эмоций уже не возникает: в каждом инциденте видишь схожую закономерность, незримую цепочку аналогий. То, что было вчера — наглядное отображение сегодня. Четыре дня назад отталкиваешь ты, а ныне история совершает инверсию.

Каково жить с навязанными в голове устоями, что дурманят разум? Прожигать в собственном бытие дыру, ярко-красным цветом вырисовывать на юношеских мечтах и своей душе клеймо жестокости и антиморализма, когда ты собственноручно закопал себя на подобие социального дна.

Телефон завибрировал. На поцарапанном дисплее отобразился звонок. Внутри всё жутко скрутило от страха вновь услышать его голос, ощутить неконтролируемую нужду оказаться рядом, выслушать каждую мысль и помочь, чем только можно. Втоптать в землю чувство собственной важности и променять его на дешёвый дофамин.

Нарушение небесного равновесия несёт за собою войны и разрушения, человеческую вседозволенность, которой нет конца. Грехи вовсю царствуют в мире, без спешки посещают каждый дом. Это причиняет садистическое удовольствие каждому обезумевшему. И даже святейший весь в слезах: стоит на коленях, возглашая Богу, что нет в нём больше ничего святого.

Трагедии, которые мы переживаем, оказывают влияние на всю нашу последующую жизнь. Они остаются внутри нас, как глубокие физические и психические шрамы. Доктор Хилдрет, «Американский психиатрический альманах»

После удачного побега, устроенного Красным Драконом, Ганнибалу и Уиллу остаётся лишь принять правила игры: не бегство, не преследование — ожидание. Спокойно отмерять время до попытки отомстить, запечатлеть и устроить неравную дуэль. Неравную, потому что их двое. Уилл избрал свою дорогу — ту, что Ганнибал прокладывал с хирургической сосредоточенностью и особым трепетом не один год. Он знал, что рано или поздно их запачканный чужой грубостью дуэт станет совершенно новой формой жизни на планете.