-Какие ощущения, малыш?-глубоким голосом спрашивает Хун и шлепает младшего по ягодицам. -Малыш?-тихо стонет у уха японец. -А кто же ещё?

Его глаза чернее ночи, а губы жарче пламени, и он так искусно дарит Рики всё, что он попросит. Будто бы Рики его собственное полотно. Сонхун же на нём творит всё, что только пожелает, раскрывая покерные карты с самой высокой ставкой.

Рики простудился под дождём, и Сонхун объявил, что никаких поцелуев тот не дождётся, пока не поправится. Что ж, младшему придётся послушаться, чтобы получить свою награду.

— Все два года притворялся, что вагины нравятся, а не мой член в твоей тощей заднице? — Сонхун, удовлетворенный своими словами, подцепляет резинку домашних штанов и тянет вниз, оголяя тазовые кости, а следом — молочные бёдра.

Сонхун не думал о Рики с тех пор, как покинул его мобильный дом в Бахрейне. Конечно, не думал, о чем тут думать? Его идеальные губы вокруг пальцев Сонхуна, его задница в руках Сонхуна, следы и засосы на плечах Сонхуна (любезно оставленные Рики), то, как он стонал имя Сонхуна... Ладно, возможно, он думал о Рики. Или, может быть, не мог перестать думать о Рики. Он слишком сильно запал.

Благодарности Сонхуна не было границ, когда компания наконец распрощалась с их старым минивэном. В новом было куда больше места для того, чтобы вытянуть ноги, расслабиться и даже вздремнуть в перерывах между мероприятиями… И только для этого, так ведь?

- Меня зовут Ники. Сонхун улыбается ленивой, довольной улыбкой, от которой сердце Ники замирает, а щеки краснеют. - Ники, — говорит он, пробуя имя на языке. - Оно тебе подходит.