Кэйл в краткие мгновения отдыха лишь садиться у окна и недвижно смотрит в него несколько часов, не занимаясь ничем иным. В связи с войной и множеством событий Кэйл редко отдыхал, поэтому его друзья не часто видели Кэйла в таком состоянии, почему и не стали слишком уж сильно волноваться. Но Кэйл выкроил себе неделю отдыха – вот уже третий день он безмолвно пялится в окно. Его семья начинает беспокоиться.

Рон не может не заметить, как его молодой господин всегда спит спиной к стене, глазами ищет выходы из комнаты каждый раз, когда заходит в новое помещение, постоянно считывает настроения других людей и в целом держит руку на пульсе. Он не дёрганый или нервный, нет, но он всегда насторожен и никогда не расслабляется. Рон не знает, когда Кэйл сформировал такой образ жизни.

Как не порезаться об осколки чужой души? Вероятно, её надо склеить – так единодушно решила семья Кэйла. Вот уже долгое время они окружают заботой и теплом хрупкое сердце уставшего от жизни человека, а в его глазах наконец появляется тёплый трепещущий огонёк жажды жизни.

– Ты правда хочешь получить на свой день рождения это, руководитель группы? – выгибает бровь Кэйл, пристально глядя на Суй Кхана и подозревая подлянку с его стороны. – Верно, Роксу-а, – его крылья трепещут от предвкушения. – Ты же знаешь, что мой репертуар не из жизнерадостных? К тому же, темы песен, которые я помню, далеки от поздравлений на праздник. – Меня всё устраивает. Или: Суй Кхан по поводу своего дня рожденья просит Кэйла спеть и тем самым чуть открыться и расслабиться.

«Какого чёрта?» – только и мог думать Кэйл, глядя на бесчисленную вязь переплетающихся между собой рисунков на бледном предплечье. Никогда, никогда больше он не поверит в то, что Бог Смерти способен дарить хорошие подарки.

Кэйл никогда не отказывал себе в удовольствии толкнуть мебель, когда спотыкался об неё. Однако ответить на вопрос Раона об этом было довольно... тяжело.

Шелест голубоватых юбок Сесилии раздавался по залу, пока она всячески изощрялась и пыталась склонить Кэйла к браку. К браку, твою ж дивизию. Кэйл никогда не думал, что попадёт в такую ситуацию. Он вообще впервые видит эту девушку, так почему? Боже, смилуйся над ним. Кэйл больше никогда не придёт на бал по просьбе Альберу.

– Стыд – социальный конструкт. – Ты ввалился в кабинет первого курса весь окровавленный, грязный и в изодранной одежде ближе к концу, а потом начал объяснять тему. – Урок я провёл. Чем ты недоволен? – Как я все твои приоритеты...

...получают те, кто готов вечно сражаться за каждую возможность не умирать. [Сборник драбблов, высокорейтинговых и не очень, по Айзава Шота/Ким Рок Су из «Им всем недостаточно платят»]

Когда на вилле становится слишком тихо, настолько, что похоже на апокалипсис, и Кэйл вынужден бороться с собственной паранойей, Рон и Бикрокс, как всегда, вовремя оказываются рядом.

Кэйл не в контакте с собой совершенно, он не умеет выражать свои чувства словами через рот, считает слабостью проявление своих эмоций и выглядит максимально равнодушно ко всему. Его семья не требует от него изменений и любит его таким. Ему не нужно что либо говорить, чтобы его поняли, ведь Кэйл смотрит на них с теплотой во взгляде, защищает их даже неосознанными движениями рук. Детям этого достаточно. Кэйл чувствует, что наконец нашёл свою тихую гавань.

Раон смотрит на человека и видит измождение, которое не проходит после отпуска или сна, видит недоверие, отчуждённость, боль потери и отсутствие желания. Раон смотрит в эти глаза, вроде карминовые, но всё же ледяные, и не может отделаться от мысли, что человек просто продолжает жить из-за упёртости, усталости и чего-то ещё. Будто в нём не осталось самостоятельного желания, лишь обязательства. Раон смотрит и не видит искры в глазах.

Когда Рон поздней ночью выходит из кабинета молодого господина, в ответ ему доносится лишь: «оставь свет включённым».

Сидя в уютном кресле-качалке и наблюдая за мирно играющими детьми, Кейл морально готовился к моменту, когда у семьи окончательно закончится терпение. Судя по долгим красноречивым взглядам Рона, наслаждаться бездельной жизнью ему осталось недолго. Если бы он знал, что рассказ о прошлой жизни повлечёт за собой допросы, то объяснил бы присутствие Суй Кхана как-то по-другому.

- Я вижу, что все уже собрались. Тогда я скажу это быстро. За последнюю неделю я смог услышать ваши мысли. - Простите? - В-все наши мысли? - И я решил что должен уйти. - Что?! Человек! Ты н-не можешь! - Уйти? Куда? В особняк герцогства? Кейл бросил на него долгий, безмолвный взгляд. - Какое-то время я поживу в Паэруне. И он по собственной воле поехал жить к седовласому сумасшедшему.

Я вновь не могу уснуть нормально. Я не достаточно устал... И теперь запись того дня прокручивалась в моей голове десятки раз. И это продолжалось бы довольно долго, если бы ко мне в окно не постучался.... Ворон?.. Какого чёрта он здесь забыл?

Враг повержен, угроза устранена. Самое время задуматься о том что раньше оставалось без внимания. Если раньше Кейл занимал внимание принца по причине своих побед и сумасбродств, то теперь он понял что на это была и другая причина, гораздо более личная.

– Это яд, который действует на тех, кто обладает Древней Силой, – беспомощно признается Жизнеспособность Сердце. – Чем больше у тебя Древних Сил, тем сильнее он действует на тебя, – торжественно сообщает ему Супер Камень. – В общем, без лекарства ты в полной заднице, – прямо говорит ему Вода. – Хм, – ответил Кейл.

Кейл - тайный фигурист.

Первая принцесса Аурелия Кроссман многогранна: умна, способна, политически подкована и, что не менее заметно, не принцесса. Альберу может поблагодарить Королеву за то, что ему пришлось скрывать свое имя при рождении и пол, чтобы остаться в живых, но, по крайней мере, таким образом он может тайно маневрировать на трон. Даже если он чертовски долго пытается добраться до него.