- Почему ты здесь работаешь? - Намджун звучит расслабленно, но серьёзно. - Я получаю здесь удовольствие и много денег. Разве это не работа мечты? - Нет. Джин смеётся. - Не твоей мечты. Я понял. Намджун резко переворачивается, опрокидывая омегу на спину, и устраивается между ногами. - Намджун, ты знаешь, ты мой лучший любовник, но иногда ты просто ненасытен. - Я хочу быть единственным твоим любовником. [au, где Джин - работник элитного эскорта, а Намджун зовёт его замуж]

- Ты хорошо покупался милый? - Зачем тебе? - Не мне а Чонгуку! - Чего?... Джин на это ничего не ответил, просто подмигнул и ушёл, хитренько улыбаясь.

Что насчёт секса втроём? — Чимин давится молочным коктейлем и начинает кашлять. Тэхён обеспокоенно хлопает парня по спине, но тот отстраняется, жестом показывая дать ему минуту.

— И врать не буду, я волнуюсь за наши отношения с Чонгуком, поэтому даже не думай… смотреть в его сторону. Тэхену много не нужно, сразу догоняет, что имеет в виду сестренка. Переживает за жениха. Крепко переживает, оказывается. — Малышка, да ты что, — цокает и, оказавшись рядом, обнимает за плечи, успокаивая. — Я твой брат, я не посмею! Тем более, у вас свадьба на носу, все такое… — Точно? — недоверчиво и подозрительно щурится. — Ручаюсь.

Сын папиного друга может быть как врагом, так и неплохим любовником. Но может и парнем? А в будущем мужем? Да не.. Навряд ли.

Но когда он смотрит на Минхо, на звёзды в его глазах, отражающие уличные фонари на парковке, он думает да похуй! Он сам навлёк это на себя, и только он виноват, что не может устоять перед таким предложением. — Хорошо. — Хорошо? — ухмыляется Минхо. Джисон посылает ему ответную ухмылку: — Да, это просто ещё одна ночь, ещё одна встреча. Что вообще может пойти не так? Или, у Джисона встреча выпускников, и ему нужен горячий парень, чтобы заставить всех завидовать.

Минхо сначала приглашает его в бар после работы, затем — зовёт к себе, чтобы посмотреть фильм, и даже предлагает остаться на ночь. И каждый раз Джисон думает: «А почему, собственно, нет?»

— Да что тебе нужно? — слезливо спрашивает Минхо, вытирая руки и щёки влажными салфетками. — Я хочу побыть один. В чём проблема? — Мне кажется, ты слишком долго один, чтобы продолжать оставаться, — вздыхает Джисон, присаживаясь рядом.

И кто бы мог подумать, что тихие, спокойные и скромные в дневное время суток соседи могут так громко, долго и беспрерывно трахаться ночами.

Он сам тянется к Минхо с поцелуями, чтобы затем прогнуться. И так всегда. Джисон не чувствует бабочек в животе и трепета в сердце. Минхо не о любви. Минхо о надёжности, о стабильности и хорошем сексе. Но не о любви. Джисон стонет в голос и хватает за волосы альфу. Царапает спину, сплетает пальцы, ёрзает и задушенно скулит, стоит этим пальцам сомкнуться на шее. А любви как не было, так и нет.

Джисон уже неделю просыпается от того, что некто, кто поселился у него на чердаке, начинает мурчать, как по будильнику, ровно в три часа ночи, да так громко, что пол вибрирует.

Минхо лежит на коленях Джисона, залипая в телефон, который держит в вытянутых руках, и стучит пятками по дивану, вытягивая ноги. Джисон же смотрит в свой гаджет, но, очевидно, без особого интереса. — Сядешь мне на лицо? — звучит настолько неожиданно, насколько вообще возможно. Минхо дёргается, роняя из рук телефон. Ему кажется, что послышалось. Неужели такой чистый неопороченный рот Джисона мог сказать нечто подобное?

Минхо не хочет с ним не то, что спать. Минхо дышать одним воздухом с ним не желает. Только вот выбора, кажется, совсем нет. au, где Минхо мечтает стать айдолом, а Джисон — его единственный шанс осуществить мечту.

Когда Юнги его целует, когда шепчет в его губы, как «глубоко» он хочет его в себе, у Чонгука все внутренности пеплом по стенкам оседают. Чонгук понимает, что обладать тем, чье имя — ветер, невозможно, но, возможно, он сможет заставить его дуть только в одном направлении.

Чонгук – наглый представитель травоядных, Намджун принадлежит к редкому виду высших хищников. У этих двоих нет ничего общего кроме по-настоящему зверского аппетита...

Тэхён до сих пор не понимает почему именно в этот момент он окончательно потерялся? Почему вместо того, чтобы произнести заученную реплику, он молча уткнулся носом в мокрую шею Чонгука, наслаждаясь его запахом? Почему его губы с необъяснимым благоговением коснулись чувствительной точки за ухом и чуть не произнесли вслух то, что упрямо билось у него в висках — «мой»?