Кто бы мог подумать, что это существо, принесенное им домой, окажется похотливым монстром, поглощенным лишь страстью? Когда Авантюрин спасал его, тот был беспомощен и голоден, но, видимо, пища не была его единственной потребностью… Какой же это кошмар.

- Вам стоит следить за вашим циклом и позаботиться о выборе партнера на ближайшую течку как можно скорее, - Веритас вежливо сделал шаг назад, уходя от сладостного аромата, на что Авантюрин устало вздохнул. Дело в том, что физиология сигонийцев была ошибкой самой Вселенной. Поскольку он остался единственным представителем Сигонии, никому, даже, увы, всезнающему доктору Рацио, не было ведомо о том, что второго пола у них и нет. Ведь для всех Авантюрин пах по-разному: и альфой, и омегой.

– Мне типа звать вас теперь папочкой? – Веритас оказывается намного ближе, чем предполагалось. Авантюрин выдыхает весь воздух из лёгких, видя, как одно бедро этого подростка размером с две его ноги. Клоринда точно родила ребёнка, а не коня? – Что? – Авантюрин глупо моргает и наконец-то делает вдох. – Ну вы целуетесь с моей матерью, кто знает, что ещё делали…

Никто никогда не пробуждал в Веритасе Рацио такого дикого сексуального желания, как маленький Авантюрин, умещающийся в его ладони просто идеально.

...Рацио зарекается ещё хоть раз в жизни соглашаться на деловые встречи в сомнительных местах. // Расширенная версия моего текста в Aventio zine

-Я не занимаюсь сексом до третьего свидания, - предупреждает Рацио. -Если считать съемки для бренда и для альбома, то это наше третье свидание, - с надеждой произнес Авантюрин.

Веритас победил логикой, но Авантюрин решил отыграться хитростью. Опоенный и перевязанный подарочной лентой Рацио — идеальный «трофей». Рин думал, что, сидя сверху, он контролирует ситуацию. Фатальная ошибка. Рацио докажет: чтобы властвовать, не нужны свободные руки. Авантюрину останется лишь стонать под ударами чужой истины и скрывать за пощечиной горькое осознание: он влюблен в собственное поражение, ставящее мат его сердцу.

Рацио и Авантюрин отправляются на Панклорд, но в итоге оказываются в видеоигре "определённого" жанра, где заключён в комнате полной "определённых" игрушек. Единственный способ выйти? Сыграть.

Постель за его спиной вдруг прогнулась под тяжестью веса, но то воспринялось им как очередная галлюцинация в бреду. Горячая ладонь легла на плечо, прижимаясь с неописуемой нежностью, однако пальцы были слишком тяжелы для женских, их шершавость сбивала с толку. Тревожность, что успела задремать вместе с ним, вдруг взвыла под рёбрами, а волосы на затылке встали дыбом. Он был один. Должен был быть один, но подсознание вдруг задало справедливый вопрос: а закрыл ли он вообще входную дверь?