Флиртуя с другим альфой, Чаном, Минхо с вызовом смотрел через весь зал на Джисона, приподняв бровь. Обнимая бету Сынмина на прощание, он через плечо находил взглядом Джисона, подмигивая ему с полуулыбкой. Танцуя с влюбленным в него по уши Чонином, Минхо умудрялся вести в танце, вальсируя мимо Джисона, обдавая его своими феромонами. Джисон сжимал бокал, пока он не трескался. Джисон сжимал зубы до скрипа.

— Зря ты так. Я выслушаю тебя, если ты хочешь высказаться. Для этого ведь и нужны... друзья. Верно? — доверчиво спросил Джисон. — Проблема в этом! Все со мной дружат. А я не хочу дружить. Нет, то есть хочу. Просто у меня кроме дружбы ничего и нет. И мне грустно от этого. Понимаешь? Минхо посмотрел на Джисона обиженно, но обида в его глазах была отнюдь не на Джисона. Он просто устал. Устал от одиночества, от самого себя и, самое главное, от того, что никому не нравился. Как омега.

Каждый раз, пересекаясь с этим мальчишкой взглядами, у Минхо будто дыхание перехватывает. Всё лето он молча наблюдал за тем, как Джисон мучает себя голодом, и сохнет на его глазах. Слишком жестоко с его стороны, приходить сюда и ничего не есть.

Джисон ему цветы дарит, в кафе водит, сладких снов желает каждую ночь. Руку держит на талии; ни выше, ни ниже. В щеку целует, шепчет на ухо что-то невинное и милое, от чего мурашки по коже. Не парень, а мечта. Только вот проблема в том, что Минхо не всрались его ухаживания и нарочитая вежливость. Ему двадцать один, у него гормоны пляшут и течка скоро. И он клянётся, если Джисон не станет смелее, Минхо выкинет его в окно.

Джисон не следил внимательно за изменениями тела Минхо, но точно ловил себя на мысли, что здоровый румянец его пухлых щёчек выглядит очень мило, что чуть видный животик гораздо привлекательнее выпирающих рёбер, что мягкие бёдра трогать много приятнее, чем терзать косточки.

У Джисона гигантское чувство справедливости, не дающее житья ни Бан Чану, ни Со Чанбину, а у Минхо переезд, новая должность и, кажется, новая головная боль, услужливо подброшенная близкими его, которых по заповедям возлюбить нужно, а после подобного хочется только придушить своими же руками.

— Я... Я не мог дождаться и... — Мне неинтересны твои оправдания, дорогой, — немного резко заявляет Джисон. — Это не заставит меня перестать думать о том, что мой любимый муж — несдержанная дрянь, не имеющая ни капли самоконтроля.

Джисон уже неделю просыпается от того, что некто, кто поселился у него на чердаке, начинает мурчать, как по будильнику, ровно в три часа ночи, да так громко, что пол вибрирует.

— Признай, я же нравлюсь тебе, цветочек, — заговорчески тянет Джисон, кладя ладонь на плечо Минхо. — Какая ерунда, — фыркает Ли, но чужую руку с себя скинуть не спешит. — Брось, ты бы не дал себя коснуться, если я был не прав, — Хан поигрывает бровями, хотя на него даже не смотрят, и в следующее мгновение обнимает омегу за талию. Минхо поворачивает голову в сторону нахального альфы и улыбается ласково-ласково, озаряя светом. — Опустишь руку ниже, — мягко произносит он, — и я тебе её сломаю.

— Что, Минхо-я, вечерами упражняешься подходами к холодильнику? — смеётся Юнин, проходя мимо, и нагло щипает Минхо за бок. — Здаров, Джи. У Джисона, стоящего рядом, отвисает челюсть. Он провожает придурка взглядом, а Минхо неловко опускает глаза в пол. Он ничего не отвечает. Да и что тут ответишь? Правда же. За последние две недели, за которые собирался скинуть три кило, набрал ещё два. Теперь опять голодать. Не срастается у него с диетами.

Быть родителями сложно. Взрослая жизнь сама по себе сложная штука. А ещё скучная и выматывающая: работа, рутина, детский плач. Только вот Джисону нравится. Он думает, что никому не приходится легко, но лишь у него есть такой заботливый Минхо, есть Юнхён, точная его копия, и вместе они обязательно со всем справятся.

Джисон становится случайным свидетелем того, как его коллегу-омегу домогается начальник, и не может пройти мимо. История одного спасения превращается в миссию по уничтожению авторитета и излечению сломленной души, за задворками которой хранится много отвратительных секретов.

Джисон не успевает ничего понять, как его губы накрывают. Влажно и мягко. Отчего голову ведёт в желании не отпускать. Быть рядом и быть долго. Неправильно, нет, что-то здесь не то. — Господи, Минхо, у тебя течка?

Джисон бы счастлив зализать его раны, но Минхо, кажется, это не нужно. Он выкладывает с ним сторис, чтобы впечатлить кого-то другого. Джисону не на что рассчитывать.

Минхо всегда думал, что знает, кто он такой. Он сильный, уверенный, настоящий альфа — как все мужчины в его семье. Но всё меняется, когда его тело решает иначе. — Минхо, чем так вкусно пахнет? Ты что, привёл омегу к нам в комнату? — Джисон втянул запах солёной карамели в лёгкие и чуть было не простонал. — Минхо? — он подошёл к двери. — Ты с омегой? — Я один. — Тогда?.. Кто?.. — Джисон замер, задержав руку на дверной ручке, не решаясь войти. — Это я. Я омега.

— Стой, пожалуйста, остановись. — Что такое? — Альфа опасливо выходит и смотрит в глубокие глаза. — Затекает. — Что? — Ножки затекают, — жалуется Минхо и кивает носом в сторону своих согнутых ног. — Прости, забыл, что у тебя лапки, — смеётся Хан и нежно так улыбается.

Женщины омеги. Мужчины альфы. Так устроен мир, но бывают и исключения. Джисон редкость. Он омега. И когда он впервые смотрит на Минхо, у него горит кожа, дрожат пальцы и закладывает уши. Но это не самое главное. Он течет. Потек еще там, в коридоре, стоило только кошачьим глазам встретиться с его.

В доме Минхо впервые появился омега. Жаль, что запуганный и избитый.

О том, как Ли Минхо быстро привязывался к животным, не любил гибридов, но очень из-за этого попал.

- Будет как в сказке? - спросил младший с надеждой в своих очаровательных глазах. - Ну ты же залезал ко мне через окно как к принцессе? Мы уже в сказке Хан - произнёс Минхо и, прижимая ушки к голове, прильнул к губам младшего